Проверка слова:  

 

Часть 2

 

Наш обзор славянского ономастического материала в регионе не может не быть суммарным и выборочным, и выбор мы останавливали преимущественно на архаичных и локально ограниченных, в том числе эндемичных, образованиях. Поскольку ономастика своими путями сообщается с апеллативной лексикой, а через последнюю — с языком, как правило, языком более древним, это гарантировало нам определенные, пусть не самые богатые, возможности для заключений, характеризующих эту юго-восточную периферию древнерусского ареала. Во всяком случае, при скудности данных, имевшихся в распоряжении науки на сей счет, это давало дополнительные результаты.

Вначале — о славянских названиях Северного Приазовья. В качестве таковых могут быть выделены (с запада на восток): Молóшной Крек/Молочной Крюк (записи конца XVIII в., современная форма — Молочный Утлюк — показывает возможности позднейшей тюркизации), приток реки Молочной; основная форма тождественна русск. диал. кряк, крёк «лягушачья икра», звукоподражательному по природе праславянскому слову35, сюда же, далее, русск. диал. клёк «лягушачья икра», а также Клекоток/Клекотока, речка в бассейне Верхнего Дона36. От лягушачьей икры, как и от ряски, назывались метафорически тихие, заболоченные речки. Обиточная/Обыточная, приток Азовского моря, ср. одноименная коса неподалеку (см. выше), далее — сюда Обыточка, приток Пела. на днепровском левобережье, и другие случаи гидронима Обитóк, ниже. Представляет глубокий интерес своим образованием от несохранившейся лексемы — вост.-слав. *обиток, праслав. *obitokъ37. Бéрдá, Бéрды мн., приток Азовского моря; обращает на себя внимание, помимо морфологического разнообразия38, также своим своеобразием семантики — близкие лексические значения «пропасть, яма» отмечены прежде всего в украинских карпатских говорах у этого обычного славянского названия ткацкого снаряда или метонимически (у южных и западных славян) — горного рельефа39. Свиноры́йка, в бассейне реки Берды; представляет продолжение древней модели славянского сложения на -ryja, ср. Свинорье, в Верхнем Поднепровье40, Черторой, Черторыя, польск. Czartoryja, Копорье, в основном — с западнославянскими ассоциациями41. Свидовáтая/ Свидувата, в бассейне реки Берды, со связями прежде всего — в Поднепровье (Свидiвка, Свидiвок) и в украинских Карпатах (Свидник, Свидiвець), а также на Балканах, ср. укр. свид «Cornus sanguinea»42. Витава, населенный пункт на берегу Азовского моря, западнее реки Кальмиус43, весьма архаично по корневой принадлежности и славянскому словообразованию. Кáлка /Калки /Калъкъ /совр. Кáльмиус, приток Азовского моря, известнейшее по летописным данным место битвы 1223-го года; целый «куст» славянского гидронимического словообразования, ср. сюда Кáльчик, приток Кальмиуса (он же — Калец, 1224 г.); налицо и вторичная тюркизация — сложение с тюрк. müjüz «рог» в Кальмиус. Калúтвина, балка в бассейне реки Миус, связано с ярко эндемичным, исключительно донским гидронимом Калитва, ср. еще название горы Калитва на левом берегу Днепра, близ Орели44, не первый случай в этом регионе славянского образования древнего вида, но без связей в известной нам нарицательной лексике. И названием балки Коровий брод (запись XVIII в.), между рекой Миус и рекой Дон, со славянской прозрачностью конструкции и типологическими аналогиями вроде Ox-ford, и Βόσ-πορος, мы заканчиваем немногочисленный, но весьма репрезентативный в отношении самобытности и древности образования ряд приазовских гидронимов и топонимов, в основном — из собрания Отина45. Можно разве что еще пополнить этот ряд в западном направлении, в пределах днепровского Левобережья, двумя топонимами древнего славянского вида — Перекоп, у Срезневского — Перекопь46, возможная приблизительная калька реликтового индоарийского *кгtа — «сделанный (то есть — вырытый вручную)», примерно в том же месте, у основания Крымского полуострова, и др.-русск. ОлЂшье, один из «заселенных притонов» у моря47, которое с незапамятных времен — от геродотовской Гилеи (λαία — «лесная») до нынешних Алешковских (!) песков — стойко донесло и сохранило образ этого «лесистого» пятачка среди окружающих всегда безлесных пространств.

Дальнейший материал гидронимов бассейнов Дона, Северского Донца и Левобережного Днепра мы подаем суммарно, для удобства обозрения — в алфавитном порядке, ввиду затруднительности определения четкого ареала, оговорив лишь то, что нами приводятся в основном архаичные по виду, порой — уникальные (периферийные,

реликтовые) образования, застывшие, как верстовые столбы, на давно забытых путях северян, донских славян48, возможно, и славян карпатских, а также антов. О других проявлениях (и направлениях) участия некоторых из них в древнем освоении нашего региона еще будет речь дальше.

Боромля, впадает в Донец к югу от Белгорода49, ср. Буромля, приток Сулы50, Буравль, приток Битюга (Панин), Валуй, в бассейне Оскола, Сев. Донец51, ср. Валуй, на верхней Оке52, Вырь53, Вир, приток Сейма, также Вирь, Вирь54, Жирная Поруба, в бассейне Дона, Волгоградская обл. (Панин), Золотоноша, левый приток Днепра55, Идолга, приток Медведицы, басс. Дона, Саратовская обл. (Панин), Излегоща, приток Воронежа, басс. Дона, Липецкая обл. (Панин), Иловай, приток Воронежа, Тамбовская обл. (Панин), Иловатка, бассейн Хопра, Саратовская обл. (Панин), Иловля, впадает в Дон на юг от Епифани56; Панин: Саратовск. и Волгогр. обл., Каверья, приток Верейки, басс. Дона, Воронежская обл. (Панин), Калитва, впадает в Дон на юг от Епифани57; Панин также: Черная Халитва, Белгородск. и Воронеж, обл., Клекоток, басс. Дона, Ряз. и Тульск. обл. (Панин), Красивая Меча, впадает в Дон на юг от Епифани58; Панин: Тульская и Липецкая обл., Куной, басс. Дона, Воронежск. обл. (Панин), Кшень, приток Быстрой Сосны, басс. Дона, Курская и Орловская обл. (Панин), ср. Кшеня Урля, нижнее правобережное Поочье59, но последнее — среди явно мордовского гидронимического ландшафта, Лохвица60, Лугань, впадает в Донец на юг от Белгорода61, Медведица, впадает в Дон на юг от Епифани62; Панин: Саратовская и Волгоградская обл., ср. Медведица, нижнее правобережное Поочье63, Мжа, впадает в Донец на юг от Белгорода64, Морец, басс. Дона, Волгоград. обл. (Панин), Непрядва, приток Дона, Тульск. обл. (Панин), Обитóк, басс. Северск. Донца; басс. Самары65, Обыточка, приток Псла, басс. Днепра, Обитiчка66, Оржица67, Оржиця, приток Сулы, бас. Днепра68, Осереда, впадает в Дон на юг от Епифани69, Отнога, басс. Дона, Волгоградск. обл. (Панин), Паника, басс. Дона, Липецк, обл. и Саратовск. обл., продолжение слав. *ponika/*ponikъva, о «теряющихся» под землей речках, Плота/Плата, басс. Дона, Тульск., Липецк., Тамб., Орловск., Курск., Белгородск. обл., Плесный, басс. Богучара, Воронежск. обл. (Панин), Полоная Вершина, басс. Битюга, Воронежск. обл. (Панин), ср. Полонец, Полоница, в Поочье70, Полта, басс. Дона, Липецк, обл. (Панин), Попасный, басс. Дона, Воронежск. обл. (Панин), Порой/Парой, басс. реки Воронеж (Панин), Протолчь71, Протълчь, в районе днепровских порогов72, Протóвч, приток Орели, басс. Днепра73, ср. Протолок, в Поочье74, Псел75, Пьслъ (XII в.), левый приток Днепра76, Птань, приток Красивой Мечи, басс. Дона, Тульск. обл. (Панин), Ряса Становая, приток Воронежа, в ее бассейне — Маслова Р., Московская Р., Ягодная Р., Гущина Р., Раковая Р., Колодезная Р., Говейная Р. (Панин), ср. Ряса в Поочье77, Свишня, басс. Дона, Липецкая обл. (Панин), Ситова Меча, приток Красивой Мечи, Тульск. обл. (Панин), Снова (Богатая, Кобылья), басс. Дона, Липецкая обл. (Панин), ср. Снов(ь), приток Десны78, Снъвь79, Сосна (Быстрая, Тихая), впадают в Дон на юг от Епифани80, ср. Сосна, в Поочье81, Суверня, басс. Хопра, Пенз. обл. (Панин), Супой82, Супíй, род. -ою, левый приток Днепра83, < праслав. *sọpojъ, иначе — и неубедительно84, Талица, приток Быстрой Сосны, Липецк, обл. (Панин), ср. Талица, в Поочье85, Тауза, приток Медведицы, Саратовск, обл. (Панин), ср. Уза, ниже, Тим, приток Быстрой Сосны, Курск, и Орловск. обл. (Панин), Тименка, приток Быстрой Сосны, Орловск. обл. (Панин). Толотый, укр. Тóлотий, яр, басс. Северского Донца,

Харьковск. обл.86, ср. литовское tìltas «мост», Тор, Торец, впадают в Донец на юг от Белгорода87, Труд(ы), впадает в Быструю Сосну88, Уза, басс. Малой Медведицы, Саратовск. обл. (Панин), Усерд, приток Тихой Сосны, Белгородск. обл. (Панин), Утеча, басс. Тихой Сосны, Белгородск. обл. (Панин), Хóртица89, Хортиця, приток Днепра90, Щигор/Щигра, басс. Дона, Курск. обл. (Панин).

Связи с Поочьем у этой южной (юго-восточной) гидронимической группы невелики — десять самостоятельных лексических позиций из общего количества пятидесяти с лишним приведенных выше названий, но их не больше (если не меньше) и в Отношении других восточнославянских регионов. Заметную долю — можно сказать, лицо юго-восточной гидронимии составляют названия-эндемики: Идолга, Излегоща, Калитва, Меча, Непрядва, Обитóк, Плота/Полта, Толотый и некоторые другие. Их славянский вид и генезис весьма вероятны, хотя для этого иногда требуется сугубо этимологическая процедура: реконструкция редкого сложения с и-префиксом в И́-долга, древней основы на -у (-ū) *nepredy /-ъvе, далее — особого древнего слова праслав. *plъtа, родственного глаголу *plyti, практически неизвестного в славянских языках, в которых широко распространено *р1ъ1ъ м.р. с отличной семантикой («плот, плавсредство»), наконец, реконструкция особого праслав. *tъltъjъ, причастия от совершенно не сохранившегося в славянских языках глагола. Насколько мы можем судить об исходной семантике отобранных выше эндемичных юго-восточных славянских гидронимов, речь идет почти исключительно о гидрографических терминах, характеризующих особенности воды, ее течения («продолговатый», «тинистый, грязный», «непроточный», «обтекание» и т.п.). По всем признакам это древнейший разряд гидронимов. Картину архаичности (реликтовости) периферийной группы донецко-донских и левобережноднепровских гидронимов довершит сравнение с большой группой славянских (праславянских) гидрографических терминов, специально собранных Удольфом91. Результат, как принято говорить в подобных случаях, превзошел наши ожидания: наших эндемиков в славянской гидрографии Удольфа НЕТ. Таким образом, если критично настроенный читатель питал какие-то сомнения по основному сюжету, развиваемому нами, продолжать настаивать на них и дальше станет, видимо, неудобно. Несмотря на все превратности своей исторической судьбы, донецко-донской и приазовский гидронимический ареал — эта наша рабочая лингвистическая модель Азовско-Черноморской Руси — все еще хранит многие существенные черты славянской этноязыковой периферии.

То, что засвидетельствовано в основном в гидронимии, — остатки более древнего состояния, остатки драгоценные, но неполные. Еще более недостаточна их изученность и, разумеется, наша способность судить по ним о древних этнических передвижениях. Феномен архаичной славянорусской гидронимии на Дону, в верхних двух третях его течения, как бы на подступах к Приазовью, бросается в глаза даже при первом взгляде, как впрочем и его самобытность (отсутствие даже апеллативных баз) и оторванность от основного общерусского материка. Как складывался этот донской феномен, где лежат его истоки? Дело в том, что ни в Поочье, ни в Поднепровье мы, строго говоря, не находим ему соответствий, «что определенно противоречит известным в науке концепциям освоения Дона восточными славянами из Поочья или — наоборот — среднего Поочья вторично — с Дона», о чем я писал уже в своем отзыве о диссертации Н. И. Панина в 1982 году.

Несколько легче правдоподобно судить о том, как древнерусские племена Юго-Востока отступали (в основном — на запад?), теснимые степными племенами, а потом как следствие или своеобразная реконкиста пришло вторичное освоение Юга, «сползание», в том числе — сползание к югу ряда изоглосс. Во всем этом жила еще и народная память о том, что в древности Юг был доступен, он был наш. Это звучит и передается как завет прошлого, и, откликаясь на него, не один княжеский сокол слетел с «огня стола» «поискати града Тмутороканя»... Но неумолимое время делало свое дело, и вернуться в прошлое оказалось невозможно. Возвратив эти самые южные русские земли в победный екатерининский XVIII век, мы застали на месте княжеской столицы скверный городишко. Впрочем, и сами мы были уже не те, что уходили отсюда в пору своего древнерусского единства. Возвращались мы в свое новое Прикубанье уже русскими переселенцами и украинскими казаками.

Все эти древние этнические передвижения (или, по крайней мере их часть) в юго-восточном секторе орбиты древней Руси подпитывались донскими славянами, как их еще называют, говоря о них и об их выходе с днепровского Правобережья примерно с VIII века92. Впрочем, славяне появились здесь скорее в еще более раннее время. Салтовская культура, распространившаяся сюда с аланизированного Предкавказья, наслоилась на местных славян, чьи типичные жилища-полуземлянки обнаруживают в долине Оскола с VI-гo века и даже уже с V-гo века, считая возможным говорить о распространении здесь «культуры оскольско-пеньковского облика», причем второй, пеньковский компонент ее как бы паспортизует связь с правобережноднепровским славянством и древний приход оттуда. И хотя здесь была уже зона хазарского влияния, население всегда оставалось разноплеменным конгломератом из славян, иранцев-алан и тюрок. Есть вероятие, что именно здесь начал шириться этноним Рус, Русь, почему говорят о Донской Руси. Донская Русь, ее положение по отношению собственно Хазарии, с одной стороны, и Киевской Руси, с другой, сохраняет в себе еще много нерасшифрованного. В силу этих и других причин внимание научной истории как бы соскальзывает с этого промежуточного, малоизвестного объекта, сосредоточиваясь на изучении двух главных субъектов древней восточноевропейской истории — Киевской Руси и Хазарского каганата. Примеры такого «растворения» исторического объекта вполне реальны в историографии. Тем выше должна быть наша признательность одиночкам-энтузиастам, будителям нашего исторического сознания, которые, как тот учитель истории из приоскольского села Волоконовка, умудряются копать в буквальном смысле наше прошлое и посильно помогают нам его осмысливать, см. специально93.

Весь драматизм и даже трагизм, заключенный в нескольких словах о том, что Донская Русь ушла в прошлое и была позабыта, едва став даже понятием истории, а в лингвистике и вовсе не поспев отпечататься, может быть несколько смягчен одной немалой оговоркой. Потому что, если выяснится, что как раз на этих путях мы обрели свое имя Русь, размер абсолютных потерь несказанно умалится ввиду сохранения главного наследия. Но об этом — впереди, а мы еще задержим свое внимание на земле, которая в эпоху «Слова о полку Игореве» получила уже горькое прозвание «земля незнаема», «въ полЂ незнаемЂ». Раньше она была и знаема, и обжита, и активно обживали ее особенно северяне. Именно они, как полагает историк, составляли основное славянское население Дона и Тмутаракани. Неслучайно Донец с раннего времени назван Северским94. Начав свой путь на Сейме и Суде, северяне ширили свои поселения на юг и юго-восток, дойдя до Северского Донца и Дона. Не остановились они и на этих рубежах. Как полагают, и город Тмутаракань «скорее всего мог явиться колонией северян»95. Тому подтверждение — «постоянная связь Тмутаракани с Черниговом»96. Устойчивые направления этнических передвижений накладывают отпечаток и на важные названия мест и вод, и в отношениях пары Дон — Донец, названиях главных рек региона, это читается до сих пор. Решить, что является главным руслом, а что — притоком, в отношении Дона и отнюдь не маленького Донца оказалось не так легко, и тут возможны были колебания, о которых нам также сообщают историки. Быть может, особенно с распространением салтовской культуры на этот регион аланское, осетинское don «вода» применялось в течение какого-то времени недифференцированно и к Дону, и к Донцу. Потом отношения подверглись уточнению, и читать их можно, думаю, в том же духе, в котором читаются уже известные нам примеры: Великая Россия, Великороссия — Россия, Малая Россия, Малороссия, а именно: «великое» как правило знаменует направление миграции, экспансии. Интересно и в случае с Доном и Донцом увидеть на определенном этапе повторение этой ситуации; так, «Слово о полку Игореве» противопоставляет Донъ великыи (4 раза) и Доньць, то есть «Дон малый», особенно четко это наблюдается в выражении отъ великаго Дону до малаго Донца. Так — в «Слове о полку Игореве»; мы же читаем эти определения как дорожные указатели стойкого продвижения как раз в обратном, юго-восточном, направлении — «отъ малаго Донца до великаго Дону». В последующем употреблении эпитеты эти не удержались, осталось Дон — Донец, и лишь уменьшительный суффикс знаменует эту относительную «малость» Донца, который стал зваться к тому же Северским. Эта уменьшительность здесь тоже черта древняя, ее успели зафиксировать в своем языке древние венгры, временно останавливавшиеся в этих краях: Dentu97.
 


35 См. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Изд. 2-ое. М., 1986—1987, т. II, с. 391; Фасмер М. Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд. М., 1974, вып. 12, с. 114—115.

36 Панин Н. И. Лексико-семантический и формантный анализ русских наименований текущих вод Окско-Донской равнины и прилегающих территориях, КД. М., 1982 (ркп.).

37 Cм. мое дополнение в Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Изд. 2-ое. М., 1986—1987, т. III, с. 101.

38 Франко З. Т. Граматична будова украiнських гiдронiмiв. Киiв, 1979, с. 101, 118.

39 Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд. М., 1974, вып. 3, с. 165—166.

40 Топоров В. Н., Трубачев О. Н. Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья. М., 1962, с. 220.

41 Трубачев О. Н. Етимологiчнi спостереження над стратиграфiею ранньоi схiднослов янськоi топонiмii. — Мовознавство 1971, № 6, с. 12—13.

42 Гiдрронiмiя Украiни в ii мiжмовних i мiждi алектних зв язках. Вiдповiд. Ред. О. С. Стирижак. Киiв, 1981, с. 60.

43 Гiдрронiмiя Украiни в ii мiжмовних i мiждi алектних зв язках. Вiдповiд. Ред. О. С. Стирижак. Киiв, 1981, 187, карта № 5.

44 Трубачев О. Н. Названия рек Правобережной Украины. М., 1968, с. 71.

45 Отин Е. С. Каталог рек Северного Приазовья. — Повiдомлення Украiнськоi ономастичноi комiсii. Вип. 11, 12. Киiв, 1975.

46 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 319.

47 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 314.

48 Первоначальное сидение у Азовского моря также вятичей (по Шахматову) остается для нас сомнительным ввиду достоверности "ляшских" связей вятичей и вторичности их прихода с Запада в Поочье.

49 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 316.

50 Гiдрронiмiя Украiни в ii мiжмовних i мiждi алектних зв язках. Вiдповiд. Ред. О. С. Стирижак. Киiв, 1981, с. 208.

51 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 316.

52 Смолицкая Г. П. Гидронимия бассейна Оки. М., 1976, с. 17.

53 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 316.

54 Словник гiдронiмiв Украïни. Ред. кол.: А. П. Непокупний, О. С. Стрижак, К. К. Цiлуйко. Киïв, 1985, с. 103.

55 Словник гiдронiмiв Украïни. Ред. кол.: А. П. Непокупний, О. С. Стрижак, К. К. Цiлуйко. Киïв, 1985, с. 216; Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 316.

56 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 317.

57 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 317.

58 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 317.

59 Смолицкая Г. П. Гидронимия бассейна Оки. М., 1976, с. 256.

60 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 316.

61 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 316; Словник гiдронiмiв Украïни. Ред. кол.: А. П. Непокупний, О. С. Стрижак, К. К. Цiлуйко. Киïв, 1985, с. 328—329.

62 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 317.

63 Смолицкая Г. П. Гидронимия бассейна Оки. М., 1976, с. 261.

64 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 316.

65 Словник гiдронiмiв Украïни. Ред. кол.: А. П. Непокупний, О. С. Стрижак, К. К. Цiлуйко. Киïв, 1985, с. 392.

66 Словник гiдронiмiв Украïни. Ред. кол.: А. П. Непокупний, О. С. Стрижак, К. К. Цiлуйко. Киïв, 1985, с. 392.

67 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 316.

68 Словник гiдронiмiв Украïни. Ред. кол.: А. П. Непокупний, О. С. Стрижак, К. К. Цiлуйко. Киïв, 1985, с. 400.

69 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 317.

70 Смолицкая Г.П. Гидронимия бассейна Оки. М., 1976, с. 33, 38.

71 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 319.

72 Етимологiчний словник лiтописних географiчних назв Пiвденноi Русi. Вiдповiд. ред. О. С. Стрижак. Киiв, 1985, с. 111.

73 Словник гiдронiмiв Украïни. Ред. кол.: А. П. Непокупний, О. С. Стрижак, К. К. Цiлуйко. Киïв, 1985, с. 450.

74 Смолицкая Г. П. Гидронимия бассейна Оки. М., 1976, с. 229.

75 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 316.

76 Словник гiдронiмiв Украïни. Ред. кол.: А. П. Непокупний, О. С. Стрижак, К. К. Цiлуйко. Киïв, 1985, с. 451—452.

77 Смолицкая Г. П. Гидронимия бассейна Оки. М., 1976, с. 45, 185.

78 Словник гiдронiмiв Украïни. Ред. кол.: А. П. Непокупний, О. С. Стрижак, К. К. Цiлуйко. Киïв, 1985, с. 514.

79 Етимологiчний словник лiтописних географiчних назв Пiвденноi Русi. Вiдповiд. ред. О. С. Стрижак. Киiв, 1985, с. 144.

80 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 317.

81 Смолицкая Г. П. Гидронимия бассейна Оки. М., 1976, с. 23, 41, 140.

82 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 316.

83 Словник гiдронiмiв Украïни. Ред. кол.: А. П. Непокупний, О. С. Стрижак, К. К. Цiлуйко. Киïв, 1985, с. 540.

84 Франко З. Т. Граматична будова украiнських гiдронiмiв. Киiв, 1979, с. 135, сн. 28.

85 Смолицкая Г. П. Гидронимия бассейна Оки. М., 1976, с. 103, 104, 199, 250.

86 Словник гiдронiмiв Украïни. Ред. кол.: А. П. Непокупний, О. С. Стрижак, К. К. Цiлуйко. Киïв, 1985, с. 568.

87 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 316.

88 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 317.

89 Срезневский И. И. Русское население степей южного поморья в XI—XIV вв. — Известия Отделения русского языка и словесности, т. VIII, 1860, стб. 319.

90 Словник гiдронiмiв Украïни. Ред. кол.: А. П. Непокупний, О. С. Стрижак, К. К. Цiлуйко. Киïв, 1985, с. 593.

91 Udolph J. Studien zu slavischen Gewassernamen und Gewasserbezeichnungen. Heidelberg, 1979 (=Beitrage zur Namenforschung, N.F., Beiheft 17).

92 Винников А. З. Славянские поселения на р. Воронеже. — Древности славян и Руси. М., 1988, с. 26 и сл.

93 Николаенко А. Г. Северо-западная Хазария или Донская Русь?.. Древности Приоскольской летописи в заметках краеведа. Волоконовка, 1991.

94 Багалей Д. И. История Северской земли до половины XIV ст. Киев, 1882 (=Киевские университетские известия), с. 20, 134.

95 Багалей Д. И. Русская история. Т. I. М., 1914, с. 129.

96 Багалей Д. И. История Северской земли до половины XIV ст. Киев, 1882 (=Киевские университетские известия), с. 28.

97 Schramm G. Nordpontische Strome. Namenphilogische Zugange zur Fruhzeit des europaischen Ostens. Gottingen, 1973, S. 167.