Проверка слова:  

 

Читальный зал

 

Литература XX века

  (1891–1938)

Русский поэт, прозаик, переводчик, эссеист.

Родился в Варшаве. Вскоре после рождения перевезен в Павловск, затем в Петербург. После окончания Тенишевского училища был отправлен на учебу в Сорбонну, где познакомился с Н. Гумилевым, начал писать стихи и прозу. В 1909–10 гг. занимался филологией и философией в Гейдельберге, в 1911–17 гг. изучал в Петербургском университете романскую филологию. Встречался с Н. Бердяевым и Д. Мережковским на собраниях религиозно-философского общества, познакомился с А. Ахматовой.

В 1910 г. – публикация первых стихов, с 1911 г. – член «Цеха поэтов».

В 1913 г. в издательстве «Акмэ» выходит первая книга Мандельштама «Камень» (второе издание «Камня» в 1915 г.). В 1916 г. – знакомство с Мариной Цветаевой, перешедшее в дружбу. Три стихотворных сборника: «Tristia», «Вторая книга», «Камень» (3-е издание) выходят в 1922–23 годах.

В 1925 г. Мандельштам публикует автобиографическую книгу «Шум времени», в 1928 г. последнюю прижизненную книгу стихов «Стихотворения», а чуть позже – сборник статей «О поэзии» и повесть «Египетская марка». Впечатления от поездки в Армению в 1930 г. – проза «Путешествие в Армению» и стихотворный цикл «Армения».

В мае 1934 г. Мандельштам арестован и сослан в Чердынь на Северном Урале, после попытки самоубийства и хлопот Ахматовой и Пастернака переведен в Воронеж. В мае 1938 г. его арестовывают вторично «за контрреволюционную деятельность» и направляют на Колыму. Умер в лагере под Владивостоком.  

О. Мандельштам. Камень. Стихи (С. Парнок)

София Парнок

(Андрей Полянин)

«Гиперборей». Петроград, 1916.



Книга О. Мандельштама интересна тем, что являет нам творческий путь автора, не только художественный, но и душевный. В ней явственно намечаются три этапа этого пути.

Вначале поэт глядит, еще не созерцая, его поэзия — поэзия пяти чувств, он попросту радостно дивится миру и своей душе, которая еще:
Не умеет вовсе говорить
И плывет дельфином молодым
По седым пучинам мировым.




Поэт еще не творит, он только называет все видимое, слышимое, чувствуемое им, и называет бездумно, с упоением. К этому периоду относятся очаровательные natures mort'ы: «На бледно-голубой эмали», «Медлительнее снежный улей», «Невыразимая печаль».

Мысль о смерти знаменует начало второго, переходного периода.
Неужели я настоящий,
И, действительно, смерть придет?..
…Так вот она настоящая
С таинственным миром связь!
Какая тоска щемящая,
Какая беда стряслась.




Сомнения в действительности себя, — бытия своего и смерти, — рожденное, разумеется, сознанием их, во все времена делавшее сердце и мысль жадными к упоению жизнию, устремляет поэта ко всему конкретному, ко всему, что подтверждает реальность существования мира и, тем самым, человеческого я. «Действительно, смерть придет», а меж тем, «на стекла вечности уже легло мое дыхание, мое тепло», необходимо, следовательно, утвердить всякое свидетельство жизни минувшей и нынешней, пусть преходящей, но сущей. И вот третий этап творческого пути поэта. Под знаком смерти обретает болезненную значимость. Становится разительным участие в образах поэта не только вещей, но и имен собственных. — Батюшков, Дюма, Верлэн, Себастиан Бах, Эдгар По, Чарльз Диккенс, Сумароков, Озеров, Оссиан, Бонапарт, Меттерних, Бетховен, Флобер, Золя, Гомер, Расин, — целый ряд прекрасных, неопровержимых конкретностей, говорящих поэту о реальности мира и, тем самым, его собственной души.

Весьма недальновидны будут те, которые, смутясь обилием вещей и имен в поэзии О. Мандельштама, увидят в поэте некоего просвещенного коллекционера, попросту талантливого эстета. Им можно ответить словами самого поэта:
Я земле не поклонился
Прежде, чем себя нашел.




Путь художника — путь самоутверждения, и тот, который избрал О. Мандельштам — человеческий, понятный и законный — приводит его к пафосу конкретности. Стихи О. Мандельштама не только пышны и торжественны, — они патетичны.

Слово, как материал стихотворного искусства — в гармонии с творческой личностью поэта; оно — насыщенная, прочная, твердая масса. Творчество О. Мандельштама — в ваянии из слова. И вместе с тем, поэт не только не во вражде с музыкой, а, наоборот, — в крепком союзе с нею: его «Камень» — поющий камень. Поэт достигает истинной виртуозности ритма, — так, например, в стихах «Сегодня дурной день» передано как бы сердцебиение:
О, маятник душ строг —
Качается глух, прям,
И страстно стучит рок
В запретную дверь к нам.






В стихах «Бессонница, Гомер, тугие паруса» — медленная, величавая поступь:
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.




В стихах: «И поныне на Афоне» — упоительный песенный разлив:
И поныне на Афоне
Древо чудное растет.
На крутом зеленом склоне
Имя Божие поет.




И, наконец, в прекрасных стихах: «Я не слыхал рассказов Оссиана», в которых скульптура и музыка сдружились, покорствуя поэту, в стихах, которые хочется знать наизусть — чувствуется та духовная и, следовательно, формальная напряженность, по которой из сотни стихотворений сразу отличила настоящее, и которая есть верная примета подлинности произведения искусства.

Образ поэта как мастера слова, выступает уже с большой определенностью. Что же касается миросозерцания, то оно — труд целой человеческой жизни; в «Камне» О. Мандельштама открывается нам начало этого пути, и оно таково, что заставляет с интересом ожидать следующих сборников поэта.



1916г.




«Северные записки», 1916, Апрель-Май, Сс. 242-243.

(источник — Парнок С. Сверстники / Книга критических статей, М., Глагол, 1999 г.)