Проверка слова:  

 

Читальный зал

 

Литература XIX века

  (1781–1855)

К. Н. Батюшков принадлежал к старинному дворянскому роду, был сначала военным, затем дипломатом. Литературная деятельность Батюшкова была интенсивной, но недолгой: в 1822 году он заболел тяжелым психическим расстройством.

На творчество поэта оказали сильное влияние идеи французских просветителей XVIII в. (стихотворная сатира «Видение на берегах Леты» (1809). Воспевание дружбы и любви сочеталось в его дружеских посланиях с утверждением внутренней свободы и независимости поэта. На Отечественную войну 1812 года Батюшков откликнулся патриотическим посланием «К Дашкову».

Самим поэтом было подготовлено его первое собрание сочинений, названное «Опыты в стихах и прозе» (вышло в 1817 году).

На развалинах замка в Швеции

Уже светило дня на западе горит
     И  тихо погрузилось в волны!..
Задумчиво луна сквозь тонкий пар глядт
     На хляби и брега безмолвны.
И все в глубоком сне поморие кругом.
Лишь изредка рыбарь к товарищам  взывает
Лишь эхо глас его протяжно повторяет
     В  безмолвии ночном.

Я здесь, на сих скалах, висящих над водой
      В священном сумраке дубравы
Задумчиво брожу и вижу пред собой
      Следы протекших лет и славы:
Обломки, грозный вал, поросший злаком ров
Столбы и ветхий мост с чугунными цепями.
Твердыни мшистые с гранитными зубцами
      И длинный ряд гробов.

Все тихо: мертвый сон в обители глухой
      Но здесь живет воспоминанье:
И  путник, опершись на камень гробовой
      Вкушает сладкое мечтанье.
Там, там, где вьется плющ по лестнице крутой
И ветр колышет стебль иссохшия полыни
Где месяц осребрил угрюмые твердыни
      Над спящею водой,-

Там воин некогда, Одена храбрый внук,
      В боях приморских поседелый,
Готовил сына в брань и стрел пернатых пук,
      Броню заветну, меч тяжелый
Он юноше вручил израненной рукой,
И громко восклицал, подъяв дрожащи длани:
"Тебе он обречен, о, бог, властитель брани,
      Всегда и всюду твой!

А ты, мой сын, клянись мечом своих отцов
      И  Гелы клятвою кровавой
На западных струях быть ужасом врагов
      Иль пасть, как предки пали, с славой!"
И пылкий юноша  меч прадедов лобзал
И к персям прижимал  родительские длани,
И в радости, как конь, при звуке новой брани
      Кипел и трепетал.

Война, война врагам отеческой земли! -
      Суда на утро восшумели.
Запенились моря, и быстры корабли
      На крыльях бури полетели!
В долинах Нейстрии раздался браней гром,
Туманный Альбион из края в край пылает,
И Гела день и ночь в Валкалу провождает
      Погибших бледный сонм.

Ах, юноша! спеши к отеческим брегам,
      Назад лети с добычей бранной;
Уж веет кроткий ветр во след твоим судам,
      Герой, победою избранной!
Уж Скальды пиршество готовят на холмах,
Уж дубы в пламени, в сосудах мед сверкает,
И вестник радости отцам провозглашает
      Победы на морях.

Здесь, в мирной пристани, с денницей золотой
      Тебя невеста ожидает,
К тебе, о, юноша, слезами и мольбой,
      Богов на милость преклоняет...
Но вот в тумане там, как стая лебедей,
Белеют корабли, несомые волнами;
О, вей, попутный ветр, вей тихими устами
      В ветрила кораблей!

Суда у берегов, на них уже герой
      С добычей жен иноплеменных;
К нему спешит отец с невестою младой
      И лики Скальдов вдохновенных.
Красавица стоит, безмолвствуя, в слезах,
Едва на жениха взглянуть украдкой смеет,
Потупя ясный взор, краснеет и бледнеет,
      Как месяц в небесах...

И  там, где камней ряд, седым одетый мхом,
      Помост обрушенный являет,
Повременно сова в безмолвии ночном
      Пустыню  криком оглашает,-
Там чаши радости стучали по столам,
Там храбрые кругом с друзьями ликовали,
Там Скальды пели брань, и персты их летали
      По пламенным струнам.

Там пели звук мечей и свист пернатых стрел.
      И треск щитов, и гром ударов,
Кипящу брань среди опустошенных сел
      И грады в зареве пожаров;
Там старцы жадный слух склоняли к песни сей
Сосуды полные в десницах их дрожали,
И гордые сердца с восторгом вспоминали
      О славе юных дней.

Но все покрыто здесь угрюмой ночи мглой
      Все время в прах преобратило!
Где прежде Скальд гремел на арфе золотой.
      Там ветер свищет лишь уныло!
Где храбрый ликовал с дружиною своей,
Где жертвовал вином отцу и богу брани,
Там дремлют притаясь две трепетные лани
      До утренних лучей.

Где ж вы, о, сильные, вы Галлов бич и страх
      Земель полнощных исполины,
Роальда спутники, на бренных челноках
      Протекши дальные пучины?
Где вы, отважные толпы богатырей,
Вы, дикие сыны и брани и свободы,
Возникшие в снегах, средь ужасов природы
      Средь копий, средь мечей?

Погибли сильные! Но странник в сих местах
      Не тщетно камни вопрошает
И руны тайные, останки на скалах
      Угрюмой древности, читает.
Оратай ближних сел, склонясь на посох свой
Гласит ему: "Смотри, о, сын иноплеменный.
Здесь тлеют праотцев останки драгоценны:
      Почти их гроб святой!"