Проверка слова:  

 

Мир русского слова

 

Русский Париж

03.09.2003

К. А. Рогова

Париж есть Париж, и он не нуждается в эпитетах, но все-таки вспоминаются слова Андрэ Моруа: «Париж — город большого сердца — столица духа, вкуса, свободы» [1]. Попадая в Париж, путешественник стремится увидеть Лувр, Елисейские Поля, Триумфальную арку, площадь Бастилии и многое другое, что известно ему по фильмам, буклетам, французской литературе.

Однако как бы ни был привлекателен Париж сам по себе, для русского путешественника он немыслим без соотечественников: вот Тургеневская библиотека, вот «русский квартал» Пасси, а вот на улице Дарю, прямо напротив улицы Петра Великого, возвышается собор Александра Невского. Можно перейти Сену по мосту Александра III или пройти по улице Бонапарте, где в десятые годы XX века жила Анна Ахматова.

Русский Париж... Чаще всего, произнося это, мы думаем о русских эмигрантах, поселившихся в Париже после Октябрьской революции и составивших здесь совсем особое «государство». Однако все начиналось значительно раньше...

В 1717 году Париж посетил Петр I, открыв русским дорогу в этот город. В 1756 году был заключен Франко-Русский союз, который давал возможность получать образование и лечиться во Франции.

В начале XIX века, в годы правления Наполеона, в Париж устремляются «любопытные русские»: «в ту пору ни один бал не обходится без Голицыных, Трубецких, Строгановых, Замойских и других родовитых русских» [4]. Даже Отечественная война 1812 года не разрушила связей России с Францией. Так, в России разрешают оставаться пленным французам с правом не платить налогов в течение 10 лет.

В конце XIX века связи между нашими странами особенно укрепляются, в 1891 году заключен Франко-Русский Союз, теперь наблюдается уже массовое посещение русскими Парижа. Студентами Сорбонны становятся Максимилиан Волошин, Николай Гумилев, Марина Цветаева. В 1912—1913 гг. по инициативе французских славистов Э. Омана и Э. Дени создается франко-славянская ассоциация, которая в 1919 году становится институтом славяноведения, который существует и по сей день.

Посещение Парижа в 1896 г. Николаем II сопровождается празднествами, царь закладывает первый камень в строительство моста Александра III. Во Франции наступает период особого интереса к России, ее искусству, экономике, быту. Большая заслуга в этом принадлежит С. П. Дягилеву. Вот что пишет С. Лифарь: «...с 1906 года и до самой войны больше не проходило в Париже ни одного года без русского, дягилевского сезона. Нужно сказать, что время — 1906—1914 гг. и место — Париж, в то время неоспоримая мировая столица, — были выбраны удивительно удачно: эта поздняя весна русско-французской дружбы была ознаменована повышенным горячим интересом французов ко всему русскому — ничто так не сближало Россию и Францию, как самая могущественная сфера — искусство, говорящее непосредственно всем понятным языком» [6]. Хронология этих сезонов такова:

1906 г. — в Осеннем салоне открылась «Русская художественная выставка в Париже. 1907 г. -начало «исторических русских концертов»; в программу пяти концертов вошли М. Глинка, Н. Римский-Корсаков, П. Чайковский, А. Бородин, С. Танеев, А. Скрябин, С. Рахманинов, С. Ляпунов и Ц. Кюи. В программе к концертам давались сведения о композиторах с их портретами, написанными И. Репиным, В. Серовым, Л. Бакстом и др., а также сведения об исполнителях, особенно большое место было отведено Ф. Шаляпину, с парижских выступлений которого началась его мировая слава.

1908 г. — первый оперный сезон, когда Париж был потрясен «Борисом Годуновым» с Ф. Шаляпиным: «Европа приняла в себя, впитала Мусоргского, его „Бориса Годунова“, и приняла, впитала в себя Шаляпина, его громадное чудо, его громадный гений» [8].

1909 г. — первый балетный вечер, состоящий из отрывков спектаклей, в том числе половецких плясок из «Князя Игоря». Среди исполнителей сезона были Т. Карсавина и В. Нижинский, а также А. Павлова, И. Рубинштейн и др. Русский балет был принят как откровение, были оценены музыка, в том числе И. Стравинского, а также декорации и костюмы, в создании которых приняли участие Л. Бакст, А. Бенуа, К. Коровин, Б. Головин. Французской прессе труднее было оценить танец, первоначально были весьма противоречивые мнения. Вот, например, два высказывания о танце Вацлава Нижинского: «божественный гений спектакля, прекрасный, как солнце, а его прыжки превышают человеческие возможности» и «отталкивающее звероподобное существо», «непристойный фавн», «отвратительные движения преисполнены животной эротичности» [9]. То, что принесли русские сезоны, было новым словом, представившим синтез искусств, которого ждала европейская культура, явлением, отнюдь не национально замкнутым, впитавшим в себя то новое, что уже было заявлено в западном искусстве.

Рядом с Центром Ж. Помпиду перед церковью Сен-Мерри возвышаются скульптуры первого большого современного движущегося парижского фонтана, замечательного и своей яркой цветовой гаммой. Его создатели Н. Де Ст. Фалль и Ж. Тэнгли (1983) посвятили фонтан И. Стравинскому.

В начале XX века Париж населяли русские студенты, а также художники, артисты, политэмигранты (как большевики, так и меньшевики). Накануне первой мировой войны на территории Франции официально зарегистрировано 35 016 «подданных российской короны».

После Октябрьской революции только в Париже проживало 45 тыс. русских. Ряды эмигрантов пополнились в связи с высылкой из Советской России большой группы ученых, журналистов, писателей.

Русская эмиграция в Париже была совершенно особым явлением. Здесь существовал Русский эмигрантский комитет, который вступил в переговоры с Лигой Наций о положении русских беженцев, живущих не только во Франции, но и в других странах. В Париже открываются средние и высшие учебные заведения: Высший Технический институт, Высшая русская школа общественных наук, русские отделения в Сорбонне, а также Богословский институт, который учреждается в год открытия Сергиевского Подворья (1925).

Жизнь русских эмигрантов была чрезвычайно трудной. Очень небольшая часть — казаки — оседает на земле на юго-востоке Франции. Около трети общего числа эмигрантов трудится на сталелитейных и автомобильных предприятиях Рено и Ситроена, расположенных на юго-западе Парижа в Биянкуре, который получил шутливое название Биянкурска. Рестораны этого района играют очень важную роль: они предоставляют помещения для встреч членов Объединения русских эмигрантов Биянкура, для проведения лекций Русского народного университета, для выступлений русских артистов и поэтов: сюда приезжает А. Вертинский, читает стихи К. Бальмонт. В 1929 рождается русский театр. Открывается православная церковь и русская гимназия.

Легендарная профессия русских изгнанников в Париже — таксист. В 20—30-е гг. извозом занимались вчерашние офицеры. Для того чтобы выплачивать аренду, покупать горючее и ремонтировать машину, нужно было работать 10—12 часов в день. И все-таки эта работа была лучше, чем работа на заводе: она давала человеку относительную свободу, а кроме того — так ценимое русскими общение с французами и соотечественниками.

О жизни русских шоферов в Париже рассказал в своем романе «Ночные дороги» Гайто Газданов, большую часть своей французской жизни проработавший ночным таксистом. Местом, где было много русских, был и Пигаль, район развлечений близ Монмартра. Но здесь они не жили — это было пространство, занятое множеством кафе, ресторанов, варьете, обслуживаемых русскими, цыганами, казаками. Знаменитые цыганские фамилии: Соколовы, Поляковы, Панины и др. вместе с белыми покинули в 1917 году Россию и стали неотъемлемой частью русских ресторанов. Первое в Париже русское кабаре открылось в 1922 году на улице Пигаль, 4.

«Русский стиль» в моде: антикварный магазин князя И. Куракина расписывает И. Билибин. Русские художники оказывают влияние и на декоративно-прикладное искусство: Илья Зданевич становится художником по тканям в Доме Коко Шанель, Мария Васильева занимается проектированием мебели и делает куклы, Ю. Анненков разрабатывает эскизы костюмов для звезд театра и кино.

Князь Феликс Юсупов со своей женой Ириной создают Модный Дом «Ирфе» с русским персоналом. Этот Дом существует с 1924 по 1931 год. Отметим, что Юсупов становится инициатором создания Школы прикладных искусств им. Строганова, которая готовит мастеров для русских предприятий.

Итак, имеющаяся сегодня литература об эмиграции позволяет, пусть несколько схематично, представить занятия русских парижан. Несмотря на все сложности жизни, в русской среде интенсивно шла интеллектуальная жизнь. Большая группа русских писателей (И. Бунин, Ив. Шмелев, Б. Зайцев, А. Ремизов, Д. Мережковский, Н. Тэффи) и поэтов (Вл. Ходасевич, К. Бальмонт, З. Гиппиус и др.), оказавшись в эмиграции, продолжали писать, создавая произведения, теперь уже прочно занявшие свое место в русской литературе XX века.

Однако есть еще один адрес, без которого немыслим русский Париж — это Монпарнас, район на левом берегу Сены. Еще в 1903 году на бульваре Монпарнас в маленьком кафе Клозри-де-Лила стали проходить еженедельные вечера, организованные поэтом Полем Фор. Через несколько лет здесь появляются русские поэты и художники: Николай Гумилев и Илья Эренбург, Марк Шагал и его друзья П. Кремнь, М. Кикоин, Х. Сутин. Они снимали неподалеку одно из помещений в доме с недорогими студиями, названном «Улей». «Помню, — пишет Ф. Леже, — что там среди прочих жили четверо русских нигилистов. Я не мог понять, как они размещаются вчетвером в трехметровой конуре и каким образом всегда ухитряются держать про запас бутылку водки» [18].

После Первой мировой войны на участке, где пересекались бульвары Распай и Монпарнас возник особый мир, сюда перекочевали с Монмартра художники, здесь же проходили встречи молодых эмигрантов — писателей и поэтов, образовался «русский Монпарнас». "Ротонда" была нашим убежищем, клубом и калейдоскопом. Весь мир проходил мимо, и мир этот можно было рассматривать»

В полном смысле живя на Монпарнасе, молодежь вела в его ночных кафе вдохновенные разговоры о литературе, музыке, справедливости, судьбе, смерти, Боге и других забытых в Советской России темах. По воскресеньям завсегдатаи Монпарнаса перемещались на улицу Колонель Бонне в Пасси к Мережковским, где у них с 4 до 7 происходили традиционные собрания писателей. Хозяева всегда интересовались новыми людьми и были весьма расположены к младшему поколению.

Ю. Терапиано писал: «Мне кажется, со временем много будет написано об атмосфере тридцатых годов в Париже, потому что в Париж, волей судьбы, переместился центр — не русской жизни и не русской литературы, конечно, но некоторый очень важный центр — "человека своего столетия"». Здесь не возникло никакого нового направления, «изма», но здесь был провозглашен принцип абсолютной искренности, высшим объявлено было стремление найти единственно возможные слова для выражения внутренней сущности человека — ведь человек в эмиграции остался «лицом к лицу со своей судьбой», «с удесятеренным чувством ответственности».

Поэты и писатели «русского Монпарнаса» достойны не временного интереса в связи с их «открытием», но постоянного и вдумчивого чтения, открывающего читателю самого себя. Среди этих писателей невозможно не выделить Гайто Газданова и Бориса Поплавского [24].

На том же бульваре Монпарнас, но только в его начале, в доме 10, который принадлежал издательству YMCA, в 1926 году разместилось Русское Студенческое Христианское движение. Инициатором его создания был Н. Бердяев, который за два года до этого переехал из Берлина, куда он был отправлен из России в 1922 году. Здесь же на базе Религиозно-философской академии проходят встречи представителей русского православия с католиками и протестантами. В этих встречах принимают участие, кроме Бердяева, С. Булгаков и Н. Лосский. Работы этих мыслителей получили широкую известность не только в русских, но и французских кругах. Особенно работы Н. Бердяева, написавшего в Париже такие сочинения, как «Новое Средневековье» и «Источники и смысл русского коммунизма».

Интенсивная интеллектуальная жизнь русских изгнанников в Париже, их культурный потенциал, обостренное чувство времени, динамизм в восприятии актуальных социальных проблем в значительной степени нашли выражение в их художественных, философских, публицистических произведениях, в живописных и графических работах, созданных ими музыкальных произведениях. Русский Париж оставался русским, став значительной частью нашей культуры XX века.
 

Литература:

1. Моруа А. Париж. М., 1970.

2. Балахонов В.Е. «Разрежьте сердце мне — найдете в нем Париж» // Париж изменчивый и вечный. Л., 1990.

3. Карамзин Н.М. Письма русского путешественника / Русская проза ХУШ века. Т. 2. М.-Л., 1950. С. 437.

4. Менегальдо Е. Русские в Париже. 1919-1939. М., 2000. С. 20.

5. Там же. С. 21.

6. Лифарь С. Дягилев и с Дягилевым: От «Мира искусства» к русскому балету // Русский Париж. Изд-во Моск.ун-та. 1998. С. 55.

7. Там же. С. 54.

8. Там же. С. 60.

9. Цитирую по Менегальдо Е. Русские в Париже. С. 48.

10. Яновский В.С. Поля Елисейские. СПб., 1993. С. 105-106.

11. Цитирую по Менегаль Е. Русские в Париже. С. 160.

12. Там же. С.204-205.

13. Поплавский Б. Аполлон Безобразов.

14. Ларионов М. Гончарова — художник современной жизни и костюма театрального / Русский Париж. С. 241.

15. С полным указателем периодических изданий русских эмигрантов можно ознакомиться в Русский Париж. С. 513-525.

16. Степун Ф. Бунин

17. Приведем еще одно высказывание о Бунине: «По возрасту он принадлежал скорей к нашему веку, но больше чем кто-либо другой напоминал своим присутствием о связи столетий и о роковой опасности исчезновения преемственности и пренебрежении ею... Он был символом связи с прошлым: не в каком-либо реставрационном, социально-политическом смысле, а с прошлым как с миром, где всему было свое место, где не возникало на каждом шагу безответное недоумение, где красота была красотой, добро-добром, природа-природой, искусство-искусством» — Адамович Г.В. Бунин. Воспоминания // Знамя, 1988, апрель. С. 190.

18. Цит. по Менегаль Е. Русские в Париже. С. 82.

19. Седых А. Далекие, близкие / Русский Париж. С. 200.

20. Варшавский В. Незамеченное поколение / Русский Париж. С. 188-189.

21. Терапиано Ю. Человек 30-х годов / Русский Париж. С. 286.

22. Газданов Г. О молодой эмигрантской литературе / Русский Париж. С. 294.

23. Адамович Г. Комментарии / Русский париж. С. 184.

24. Об их творчестве см., напр., Художественная речь русского зарубежья: 20-е — 30-е годы XX века. СПб., 2002.

Текущий рейтинг: