Проверка слова:  

 

Слова, слова, слова...

 

Одичалые слова

17.11.2000

Р. Н. Клейменова

Из истории Общества любителей российской словесности

В апреле 1992 г., по старой привычке, включаю радио и слышу беседу двух ученых мужей В. П. Нерознака и М. В. Горбаневского о проблемах филологической науки, о проблемах языка, о том, что словарь В. И. Даля был издан Обществом любителей российской словесности и хорошо было бы это Общество возродить. Не буду ничего говорить о своих переживаниях в тот момент. Дело в том, что я была уверена: я единственная, кого интересует это Общество... Я позвонила В. П. Нерознаку, в то время - заместителю академика-секретаря Отделения литературы и языка РАН, спросила, насколько серьезно желание возродить Общество любителей российской словесности, и предложила свои услуги. Все завертелось. Уже 16 июня 1992 г. было проведено организационное заседание. В. П. Нерознак обладает одним очень важным качеством не только генерировать новые идеи, но и собирать вокруг себя тех, кто способен их реализовать. Он умеет организовать, вдохновить единомышленников на создание новых структур, отвечающих современным потребностям. С тех пор Общество любителей российской словесности регулярно собирается в последний вторник месяца на свои заседания под председательством В. П. Нерознака, обычно в Доме-музее М. Цветаевой. Заседания Общества посвящены проблемам русского языка, обсуждению Федеральной программы "Русский язык". На заседаниях возникла идея отслеживать ошибки в средствах массовой информации и выносить их на всеобщее обозрение. Звучали доклады профессоров Е. Н. Ширяева, В. П. Нерознака, М. В. Горбаневского, академика Е. П. Челышева и многих других. Тем более интересно проследить, как боролось Общество за чистоту русского языка в XIX веке.

Общество любителей российской словесности (ОЛРС) возникло в 1811 г. на повороте русской литературы к новому направлению, к новым формам в меняющемся общем культурном процессе. Общество стало научным центром, в котором сосредоточилась исследовательская работа по языкознанию, русскому, древнерусскому и старославянскому языкам. В те годы уже начали обсуждаться вопросы о меняющемся взаимодействии и соотношении русской и церковно-славянской стихий в истории русского литературного языка, о заимствовании чужих слов, о народных основах русского литературного языка, о необходимости составления новой систематической, основательной, полной русской грамматики и толкового словаря, о церковно-славянском языке, как основе древнерусского письменного языка, делалась попытка дать периодизацию истории русского литературного языка. В университете все еще велась борьба за преподавание на русском языке. Лекции читались на французском, немецком, латинском языках, студенты на торжественных актах произносили речи также на иностранных языках. В гостиных господствовала французская речь, во французском театре не уменьшалось количество публики. В этой ситуации Общество полагало, что лучшим средством к распространению просвещения является полный переход на изложение наук на природном языке: "Римляне до тех пор далеко отставали от греков в науках, пока всему учились на языке Эллады".

С развитием языка связывалось и общественное развитие: "Образуется природный язык - и таланты в народе раскрываются; получает речь определенные свои правила - и являются гении; приобретают слова точный смысл - и законы общественные становятся внятны, ясны и государственное правление утверждается на основе незыблемой". Подчеркивая важность изучения русского языка, председатель Общества А. А. Прокопович-Антонский говорил: "...ревнуя об успехах природного языка, стараясь раскрывать его богатство, величество, красоты, мы исполним святой долг любви к Отечеству, мы принесем достойную его жертву на алтарь просвещения".

Члены Общества понимали, что, хотя русский язык богат и силен, величествен и приятен и в "громких одах Ломоносова возносит душу", "в игривых изображениях Богдановича пленяет", тем не менее, на русском языке "не во всех родах красноречия" имеются "образцы", нет "философов-писателей, которые утвердили бы правильность и точность слога; нет Буало и Аддисонов, которые показали бы вместе правила и образцы изящного вкуса". Для того чтобы все это было, нужно много работать: "Нам необходима систематическая, основательная грамматика, необходим словарь, объяснение синонимов; нам необходимо тщательное изучение "словенского языка", изобильного и неиссякаемого источника русского...", необходимо исследование русского языка, в котором "нет правил ударения, в правописании расхождения, есть лишние буквы; встречается неточность в значении некоторых слов, нет выражений для многих предметов".

Один из основателей Общества, главный его идеолог А. Ф. Мерзляков выделял в языке два главных направления - собственно язык и словесность: "Язык есть корень и древо; словесность - цветы и плоды, украшающие оное, по цветам и плодам судят о доброте древа и о тех стараниях, кои прилагал об нем благоразумный садовник, или надзиратель сада…" Основательные науки образуют точность языка. Мерзляков сравнивал слова с этими камнями, приготовленными для строения. Грамматика дает систему этим словам, определяет их отношение к окружающему: "Цель грамматики… оградить язык от чуждого влияния, то есть сохранить его чистоту и характер, определить каждого слова собственность, доставить каждому надлежащее границы значения, то есть даровать ему точность и определенность, несмотря на прихоти употребления, которое хотя в вечной вражде с грамматикою, но совершенно уничтожено быть не может, как средство, придающее слогу иногда краткость, силу, или по крайней мере, живость и легкость".

До 1812 г. Мерзляков отмечал, что в русской словесности мало достойной прозы, нет философов. По его мнению, развитие русского языка и соответственно общества началось с Петра 1, а сто лет - это малый срок, хотя и появились великие стихотворцы: Ломоносов, Сумароков, Херасков, Державин, Петров, которые открывают чудесное великолепие языка, но все они испытали только один вид творчества: стихотворство. Нет и наблюдателей языка, хотя так и должно быть, так как мало произведений словесности. Академия наук занималась подготовкой словаря русского языка, но он не может быть "оконченным или последним". Изданная грамматика "конечно, хороша; но в ней не все преодолены трудности". Мерзляков советовал следовать за Шишковым, может быть, тогда "получим настоящую грамматику", но он предупреждал от такой ошибки, которую совершал Шишков и те, кто за ним следовал: "не довольно представлять слова отдельные, сами по себе хорошие, но одичалые уже для слуха светского. - Публика прихотлива: надобно угождать ей и тогда, когда хотим ее научить. - Слово без связи, без отношений, как бы оно выразительно ни было остается непривлекательным". И добавлял: "Поздно уже заставлять нас писать языком славянским; осталось искусно им пользоваться". Мерзляков призывал быть снисходительными к пишущим - "не будет посредственного - не будет и хорошего". О труде исследователя языка он замечал, что он, может быть, не так блистателен, но он необходим. После Отечественной войны 1812 г., когда резче зазвучали речи в защиту родного языка, по наблюдениям Мерзлякова русский язык уже "входил в права свои, доселе несколько оскорбляемые чужеземным наречием". Именно Мерзлякову принадлежит выражение "одичалые слова", под которым он подразумевал не только устаревшие слова, но и заимствованные, дико звучащие для русского слуха.

Интерес общественности к проблемам русского языка, взаимосвязям его с церковно-славянским был огромен. ОЛРС многое сделало для зарождения систематического изучения древних славянских языков, а затем и современных. Заслуги Общества часто незаслуженно забывались. Одним из тех, кто наиболее активно занимался этими проблемами, был М. Т. Каченовский. В ОЛРС М. Т. Каченовский в своих речах последовательно излагал свои взгляды на происхождение древнеславянского и церковно-славянского языков, на различие русского и церковного языков. Каченовский один из первых сделал верные шаги в изучении славянского языка, сделал ряд правильных наблюдений. Н. А. Полевого современники часто упрекали в том, что он любил повторять то, что было сказано другими, и в своей речи "О древнем языке словенском", впервые выступая в Обществе, повторил выводы Каченовского, от себя добавил: "Грамматисты принесли большой вред русскому языку, привнеся в него греческие слова. Пора перестать списывать старинные грамматики".

Краеугольным камнем последующего славяноведения стала статья А. X. Востокова "Рассуждение о славянском языке", опубликованная в "Трудах Общества любителей российской словесности" в 1820 г. А. X. Востоков, поэт, филолог-славист, был избран в члены ОЛРС. Вместе с благодарственным письмом за избрание он прислал свою статью, которая должна была стать введением к составляемой им славянской грамматике. Предвосхитив многие положения сравнительно-исторического метода, Востоков в этом труде заложил основы сравнительной грамматики славянских языков, дал научную периодизацию истории церковно-славянского языка, определил отношения русского языка к южнославянским и западно-славянским и т. д.

Наиболее заметны среди исследований по русскому языку были труды А. В. Болдырева, И. И. Давыдова, П. Ф. и И. Ф. Калайдовичей. Уже посмертно в "Трудах" было опубликовано рассуждение В. С. Подшивалова "Чтение и письмо", в котором говорилось о возникновении русской азбуки, о том, что несколько букв в ней лишних, из 34 букв со временем должно остаться 27 или 28. Подшивалов разобрал фонетику русских звуков, предлагал упростить названия букв на а, бе, ве вместо аз, буки, веди. Он предлагал печатать церковные книги гражданскими буквами, так как это было основное чтение для простого народа, мечтал создать такую азбуку, чтобы каждый человек, увидев один знак, прочитал бы на нем на своем языке именно то, что он значит. Так люди, не изучая языков, могли бы понимать друг друга. В какой-то мере эта идея воплотилась в создании международного языка "эсперанто".

Серьезные исследования о глаголах были сделаны А. В. Болдыревым, результаты которых опубликованы в "Трудах". В университете Болдырев первый начал преподавать арабский и персидский языки. Составленные им грамматики и хрестоматии по этим языкам считались лучшими почти на протяжении всего XIX века. Сравнивая русскую грамматику с иностранными, он считал, что русской грамматике нужна "поправка" или "совершенное преобразование". Сам же он занялся "исправлением ошибок в глаголах". Изучением глаголов также занимались А. Ф. Чаплин, И. Ф. Калайдович, последний предложил новую теорию спряжения глаголов.

Меньше внимания уделялось другим частям речи, хотя были также статьи о существительных, прилагательных. И. Ф. Калайдович в речи "О степенях прилагательных и наречий качественных" предлагал переделать правила о степенях русских прилагательных по образцам французской грамматики. А. В. Болдырев в статье "Нечто о сравнительной степени" провел параллель употребления степеней прилагательных в русском языке и в иностранных. О наречиях писали П. И. Шаликов, М. П. Погодин. Последний замечал, что употребление некоторых грамматических форм сомнительно, так как правил для них нет.

Много внимания на страницах "Трудов ОЛРС" уделено порядку слов в русском языке. Этим вопросом основательно занялся И. И. Давыдов, один из самых активных членов Общества. Правила о порядке слов в русском языке И. И. Давыдов выводил с учетом "общего употребления" и опираясь на "лучших писателей" не только русских, но и зарубежных, переводы которых несомненно оказали влияние на русский язык. Вопрос кого переводить и как переводить постоянно обсуждался в Обществе. Четкого ответа на поставленный вопрос у Общества не было. Распространенным было мнение, что "при недостатке природных классиков, при недостатке собственных образцовых писателей во всех родах слога, мы должны заимствовать красоты в переводе иностранных лучших писателей, особливо древних". Осознавалась необходимость "ученых" книг, которые "обогащали бы нас понятиями и средствами изображать их, которые даровали бы собственность и определенность слогу".

На страницах "Трудов ОЛРС" появлялись такие разные образцы переводов, как переводы Мерзлякова, стремившегося прежде всего к наиболее точной передаче содержания, Жуковского, для которого оригинал нередко служил толчком для создания своего произведения, Гнедича, нашедшего удачную форму в русском языке для передачи содержания и стиля "Илиады" Гомера. В Обществе было обращено внимание на типичные ошибки переводчиков. Они заключались в том, что переводчики не учитывали особенности русского и тех языков, с которых переводили. И. И. Давыдов на примерах показал, что порядок слов в латинском и немецком языках неестественен для русского, совсем другое в греческом языке, где порядок слов близок к русской речи. Подобный порядок слов и в церковных книгах, переведенных с греческого. Эти книги являлись основным чтением наших предков, и от того, вероятно, свойство греческого языка стало свойством русского.

Давыдов предлагал разбор порядка слов в речи "философской", "ораторской" и "естественной". Важная роль в речи принадлежит благозвучию: "Стихотворный разбор есть настоящая музыка; прозаическое благозвучие есть более живопись; оно должно состоять особенно в расположении слов. Поэт желает размером украсить песнопение и усладить слух, оратор старается расположением слов усилить мысли и поразить внимание". Таким образом, в ораторской речи нужно "в порядке слов следовать порядку мыслей и движениям сердца". Правила порядка слов нужно "искать в законах мыслей наших, в законах наблюдений разума и движений сердца; потому что язык выражение ума, образ души". Слова, отдельно взятые, еще не составляют язык, только правильное их расположение составляет язык. Синтаксису на заседаниях Общества уделялось меньше всего внимания. В "Трудах ОЛРС" опубликованы лишь статьи Н. Ф. Кошанского и Е. М. Филомафитского. В статьях давалась история знаков препинания в различных языках, отмечалось, что в древности они ставились "худо". Отмечались недостатки академической грамматики, говорилось о важности синтаксиса для развития точности в языке, разбирались отдельные случаи.

Продолжение следует…

Текущий рейтинг: