Проверка слова:  

 

ЖЗЛ – Жизнь замечательных лингвистов

 

Сергей Иванович Ожегов – человек и словарь. Часть 1.

05.09.2001

Л. И. Скворцов

10(23) сентября 2000 года исполняется 100 лет со дня рождения выдающегося русского языковеда, лексикографа и лексиколога, историка литературного языка, основателя нового направления в современной русистике - теории и практики культуры русской речи - профессора Сергея Ивановича Ожегова. В языках разных народов существует понятие "человек-словарь". Достаточно вспомнить Э. Литтре во Франции, Н. Уэбстера в Америке или братьев Гримм в Германии.

У нас в России в круг "людей-словарей" входят В. И. Даль, И. И. Срезневский, Д. Н. Ушаков и Сергей Иванович Ожегов. "Словарь русского языка" С. И. Ожегова, вышедший в 1949-1991 годах двадцатью тремя изданиями (общим тиражом свыше 7 миллионов экземпляров), до недавнего времени занимал прочные позиции наиболее авторитетного пособия и справочника по современному русскому литературному языку.

Почему "до недавнего времени"? Да потому, что теперь есть и школьные толковые словари, и несколько кратких (однотомных), всякого рода словари трудностей и правильностей, произношения и ударения, особый Словарь конца XX века и даже "Большой толковый словарь русского языка" в одном томе на 130 тысяч слов... Ожеговский словарь (а в современном виде - "Ожеговско-Шведовский") не то чтобы затерялся среди них, но явно потерял роль лидера и флагмана. Таковы жестокие реалии наших дней.

А ведь сравнительно недавно (лет 10 назад) Словарь Ожегова был настольной книгой "правильной русской речи" для всех слоев населения, для каждого образованного человека. Практически он имелся в каждом доме, в любой семье, к нему обращались инженеры и учителя, журналисты и писатели, актеры театров и кино, режиссеры, дикторы радио и телевидения, студенты, школьники и домохозяйки. Он был авторитетнейшим пособием для всех, кому дорог и кому настоятельно нужен русский язык. "Посмотрите у Ожегова", "Справьтесь в Ожегове", "Откройте Ожегова", - говорили и советовали люди друг другу в тех случаях, когда надо было получить какую-либо языковую справку, решить возникший острый спор, рассеять сомнения или, напротив, утвердиться в правильности своих языковых представлений.

Современность, актуальность, научная достоверность, нормативная и оценочно-стилистическая определенность при относительной компактности - вот основные достоинства, которые определили необычайную долговечность этой книги, намного пережившей своего творца и составителя. Акад. Л. В. Щерба, сам великий лексикограф, полагал, что вообще "словарная работа, как основанная исключительно на семантике, требует особо тонкого восприятия языка, требует, я сказал бы, совершенно особого дарования, которое по какой-то линии, вероятно, родственно писательскому дарованию (только последнее является активным, а дарование словарника - пассивным и обязательно сознательным" (Л. В. Щерба. Опыт общей теории лексикографии. ИАН СЛЯ 1940. № 3: 104).

Таким "особо тонким восприятием языка" в полной мере обладал С. И. Ожегов. Он был прирожденным и неутомимым лексикографом, имевшим особый вкус к этой кропотливой, трудоемкой и очень сложной работе. Тонко чувствуя структуру и семантическую материю слова, С. И. знал необычайное множество бытовых, исторических, областных и даже сугубо специальных реалий. Автору этих строк посчастливилось, например, выслушать однажды содержательную импровизированную мини-лекцию о коньячном производстве и его истории в России. Многое хранили кладовые его памяти из истории науки и техники, народных промыслов, спорта, военного и театрального быта, из городского и сельского фольклора, из самых разных художественных текстов. Он все читал и всем интересовался до последних дней жизни.

Самый близкий и давний друг С. И. профессор А. А. Реформатский так писал о нем в скорбных строках некролога: «С. И. был очень цельным и своеобразным человеком. Он был не только русистом в лингвистике, но и в жизни, и в своих интересах и вкусах. Он великолепно знал русскую старину, русскую историю и этнографию. Знал и хорошо чувствовал русские пословицы и поговорки, поверья и обычаи. Прекрасный знаток русской литературы, как классической, так и современной, он никогда не расставался с книгой. А книги он читал "с карандашом", пристально и целеустремленно, о чем свидетельствуют многочисленные подчеркивания и выписки. Богатый жизненный опыт в соединении с верным чутьем и выдвинули С. И. в первые ряды деятелей культуры речи. Всегда благожелательный к окружающим и внимательный к людям, кто бы к нему не приходил, С. И. подкупал своей удивительной простотой и добротой, окрашенной мягким юмором» (ИАН СЛЯ. № 2: 192).

Незабываем сам облик этого обаятельного человека, интереснейшего собеседника, остроумного рассказчика, внимательного и заинтересованного слушателя, острого и умелого полемиста. Он никогда не отрывался от жизни, от "злобы дня", всегда был в гуще событий (в том числе и общественно-политических, международных), остро ощущал актуальные потребности современной филологической науки, направленные на непосредственное служение обществу, прививал это чувство ученикам и единомышленникам.

Интеллигентная мягкость, которая при необходимости сочеталась с принципиальной твердостью (особенно в вопросах науки), составляла душевную основу С. И. и находила выражение в манерах поведения, в стремительной и легкой походке. Юношеский азарт и увлеченность работой, притягательную силу "электрического" взгляд глубоких карих глаз он пронес через всю жизнь.

Я помню, как, желая похвалить нас, молодых сотрудников, он всегда говорил: "Замечательно!" или "Прекрасно!" - немного нараспев и слегка грассируя. Надо сказать, что на подобного рода похвалы он был необыкновенно щедр. «Отзвуки молодости, - пишет его сын Сергей, - своеобразное "гусарство" всегда жили в отце. Всю жизнь он оставался худощавым, подтянутым, внимательно следящим за собой человеком». (Дружба народов. 1999. № 1, с. 212).

Душевное благородство С. И. получил "в наследство" от своих предков. Óжеговы - фамилия уральская, мастеровая. Происходит она от слова óжег - так называли в старину деревянную кочергу, которую окунали в расплавленный металл, чтобы определить степень его готовности. По прозвищу Óжег (о долговязом, высоком и худом человеке) и возникла фамилия Óжегов. В известном "Ономастиконе" акад. С. Б. Веселовского приводятся сведения о том, что некто Ожегов Иван был дворовым царя Ивана (1573 г.).

Дед С. И., уральский мастеровой Иван Григорьевич Ожегов, с 13-ти лет и до конца жизни (умер в возрасте 73 лет в 1904 году в Екатеринбурге) проработал в Уральской золотосплавочной и химической лаборатории. Он был талантливым самоучкой, начинал в качестве "пробирерного ученика", а затем стал помощником лаборанта. Он вырастил 14 сыновей и дочерей, причем все они получили высшее образование.

Родился С. И. в фабричном поселке Каменное (ныне город Кувшинов) быв. Тверско губернии. Его отец Иван Иванович Ожегов работал там инженером на бумажной фабрике Кувшиновых. По тем временам Каменская фабрика имела первоклассное оборудование. В одном из ее цехов еще в начале 1990-х годов работала бумагоделательная машина, смонтированная Иваном Ивановичем Ожеговым в конце XIX века.

Мать С. И. - Александра Федоровна (в девичестве Дегожская) - приходилась внучатой племянницей протоиерею Герасиму Петровичу Павскому (1787-1863), известному филологу и педагогу, профессору Петербургского университета, автору фундаментального труда "Филологические наблюдения над составом русского языка". Александра Федоровна работала в пос. Каменное акушеркой в фабричной больнице. Она родила трех сыновей - Сергея, Бориса (ставшего архитектором и погибшего в блокадном Ленинграде) и Евгения (инженера-путейца, умершего еще до войны).

Весной 1909 года Ожеговы переезжают в Петербург, где Иван Иванович начал работать в Экспедиции заготовления государственных бумаг (ныне фабрика "Гознак" С. И. начинает учиться в 5-й гимназии, которая располагалась на пересечении Екатерингофского и Английского проспектов. Сохранились книги, которыми награждали С. И. "за примерное поведение и отличные успехи". В старших классах он полюбил шахматы и футбол, состоял в так называемом Сокольском спортивном обществе.

Летом 1918 года С. И. окончил гимназию и поступил на факультет языкознания материальной культуры Петроградского университета, прослушал первые лекции. Однако в конце 1918 года он оставляет университет и уезжает в город Опочку к родным матери. Там он, будучи по молодости лет членом партии эсеров (как многие гимназисты и студенты), участвует в установлении советской власти. Затем он порывает с эсерами и 5 декабря 1918 года зачисляется вольноопределяющимся в Красную Армию. Участвует в боях под Нарвой, Псковом и Ригой, на Карельском перешейке, затем на Украине, на врангелевском фронте. До 1922 года он служил на руководящих должностях в штабе Харьковского военного округа в Екатеринославе ныне Днепропетровск). После окончания военных действий ему предложили путевку в военную академию, но он отказался, был демобилизован и вернулся на филологический факультет Петроградского университета.

В 1926 году он завершает обучение и по представлению своих учителей В. В. Виноградова, Л. В. Щербы и Б. М. Ляпунова был рекомендован в аспирантуру Института истории литератур и языков Запада и Востока при ЛГУ. В это время он углубленно занимается изучением истории русского литературного языка, знакомится с обширным кругом древних и новых языков (в первую очередь славянских), слушает лекции С. П. Обнорского, Л. П. Якубинского, участвует в семинаре Н. Я. Марра.

Свою аспирантскую подготовку С. И. непосредственно проходил под руководством будущего академика В. В. Виноградова (последний говорил мне, что С. И. был самым первым его аспирантом). Это не только сблизило их в научном отношении, но сдружило лично, наложило отпечаток на дальнейшие их жизненные судьбы. Достаточно сказать, что в непростые предвоенные годы С. И. регулярно отправлял сосланному в Вятку В. В. Виноградову "корзины книг" для научных трудов своего учителя (он рассказывал об этом как о вполне естественном деле).

Влияние научных идей акад. В. В. Виноградова, его складывавшейся тогда школы С. И., по собственному его признанию, испытывал в течение всей своей жизни. В 30-годы они вместе работали в коллективе Ушаковского словаря; их тесное сотрудничество и личная дружба продолжались в период Великой Отечественной войны и нелегкие послевоенные годы (особенно во времена засилья "марровского учения" языке). В Институте русского языка АН СССР, когда его директором стал В. В. Виноградов, С. И. исполнял обязанности ученого секретаря и заместителя директора был руководителем организованного им в 1952 году Сектора культуры русской речи. Академик В. В. Виноградов провожал в последний путь своего ученика (в декабре 1964 года). Он вел траурный митинг в конференц-зале Института русского языка АН СССР на Волхонке и в прощальной речи с большой теплотой говорил о С. И. как выдающемся деятеле русской советской лексикографии, организаторе филологической науки, главном редакторе серийного академического издания "Вопросы культуры речи".

Научные интересы С. И. были связаны с исследованием истории русского литературного языка, малоизученных вопросов исторической грамматики, лексикологии, орфоэпии, языка русских писателей, орфографии и фразеологии.

Можно с уверенностью сказать, что вряд ли бы мог развиться в С. И. такой самобытный и яркий талант лексиколога и лексикографа, специалиста по культуре речи, если бы он не был тонким исследователем истории русского литературного языка. Изучение родного языка в его живых социальных связях и отношениях было главным направлением научного творчества С. И. Разговорная русская речь во всех ее проявлениях (включая городское просторечие, жаргоны, арго и профессиональную речь) основной объект его работ. И не случаен поэтому сам выбор исследуемых им старых авторов: И. А. Крылов, А. Н. Островский, П. А. Плавильщиков и др.

Анализ языка и стиля писателей ХVIII-ХIХ вв. показал С. И., насколько важно представлять четкую периодизацию истории русского литературного языка нового времени, определить его современные границы.

Что считать современной литературной нормой в строгом смысле слова? Где находится точка отсчета переживаемого нами периода в развитии языка? Без теоретического решения этих вопросов невозможно было обращаться к практическим проблемам составления нормативных словарей, справочных пособий, правильно и объективно оценивать с нормализаторских позиций пришедшие в язык многочисленные новшества.

В результате всесторонних наблюдений над конкретными фактами языка (в частности, в области лексики) С. И. пришел к выводу о том, что в послеоктябрьскую эпоху русский язык прошел несколько этапов: 1) первые годы революции и 20-е годы, связанные с известным расшатыванием литературных норм в результате общественных изменений и расширением социальной базы носителей литературного языка; 2) 30-е годы, характеризующиеся заметной стабилизацией литературных норм и внутренним перестроением лексической системы - в связи с развитием образования появлением качественно нового слоя интеллигенции и т.п.; 3) 40-50-е годы, ознаменованные дальнейшим расширением нормативной базы, ростом научно-технической терминологии и частичным возрождением ушедшей на время в пассивный запас лексики.

В наши дни предложенную С. И. классификацию можно, видимо, продолжить, выделив новые этапы: 4) 60-70-е годы, связанные с эпохой научно-технической революции и развитием терминообразования в невиданных дотоле масштабах; эволюционным и органичным освоением литературным языком необходимых иноязычных заимствований, а также профессионального, диалектного и просторечного по происхождению материала; 5) 80-90-е годы, связанные с коренными изменениями в структуре общественно-политического строя, сменой форм собственности, изменениями в составе активных участников коммуникации (появление слоя коммерсантов-бизнесменов, группы "новых русских" и др.), стилистическим снижением и вульгаризацией литературного языка засилием (особенно в средствах массовой информации, рекламе, программах ТВ и др. англо-американских заимствований; расшатыванием системы литературных норм ("языковая смута") и т. п.

Проведенные С. И. глубокие и оригинальные социолингвистические исследования нашли отражение в ряде его статей и заметок 50-60-х годов. Закономерным итогом этой большой работы явилось выдвижение им научной проблемы "Русский язык и советское общество", ставшей одной из главных исследовательских тем Института русского языка АН СССР. Монография в 4-х книгах "Русский язык и советское общество. Социолого-лингвистическое исследование» вышла в свет в 1968 году, спустя 4 года после кончины С. И. К Проспекту этого труда им был написан обширный раздел "Лексика", содержавший ряд смелых, новаторских идей в области изучения лексической системы современного русского языка и происходящих в нем живых процессов. Здесь С. И. выдвинул уточненную периодизацию развития русского языка в советскую эпоху, более подробно, чем прежде, обосновал понятие обиходно-разговорной речи как одной из влиятельнейших форм современного национального языка, описал ее состав и структуру, проследил историю перехода ряда слов и выражений из круга социально ограниченного употребления или из территориальных говоров в общую русскую речь (запросто, сравняться, признать, запороть, переживать, вояж, богадельня и мн. др.).

Впервые опубликовано в журнале «Вопросы языкознания», № 5, 2000.
Продолжение следует...

Текущий рейтинг: