Проверка слова:  

 

Журнал «Грамоты.ру»

 

Размышления у непарадного подъезда, или Что такое выучить русский в Грузии

05.10.2007

Людмила Туманова

2007 год был Годом русского языка, и, конечно, он должен запомниться как год праздника русского языка. Но это и время поговорить о наболевшем, задать вопросы и, может быть, найти на них ответ.

У русского языка в Грузии длительная и богатая история, написаны книги, статьи, защищены диссертации. Поэтому хочу сказать только о том, что знаю из личного опыта. Сколько я себя помню, а мне уже за 50 и свои полвека я прожила в Грузии, русский здесь знали почти все. В городах – больше и лучше, в деревне – меньше и хуже, но знали. И не просто знали, я бы сказала, что русский язык и культура были для грузин вторыми родными языком и культурой. По этому поводу предвижу возражения – родными могут быть один язык и одна культура. Возможно, это так и есть, а может быть, это лишь вопрос терминологии, и следует дать определение языку, не родному, но и не иностранному, потому что, какой же это иностранный язык, который во всех сферах жизни шёл бок о бок с родным грузинским языком.

И здесь должно последовать возражение номер два – была одна страна Советский Союз и в ней один общий для всех язык. С этим нельзя не согласиться. Но, с другой стороны, государственным языком в Грузии был грузинский язык, и это не было чем-то формальным, мы хорошо помним события не такого уж далёкого прошлого – какая поднялась волна протеста в ответ на попытку изменить статус государственного языка.

Ответить на вопрос, что лучше – два языка и две культуры или один язык и одна культура, – думаю, не представит затруднений. Но времена изменились, и изменились радикально. Займёт ли место русского какой-то другой язык и сложится ли новое двуязычие, покажет время. Пока же русский продолжает оставаться нужным, хотя бы как язык международного общения и как рабочий язык на постсоветском пространстве. Поколение тридцатилетних, кому было лет по пятнадцать, когда распался СССР, по инерции по-русски ещё, в основном, говорит. Из тех же, кто идёт за ними, русский, как правило, знают дети, у которых, например, русскоязычные бабушки, или кто жил какое-то время в России, или имеются ещё какие-нибудь сопутствующие специфические обстоятельства.

И в целом ситуация складывается такая – русский язык нужен, но вот как на нём заговорить? В былые времена русский учили везде – дома, во дворе, на улице, на работе, но со дворов, улиц и из учреждений русский язык уже ушёл.

Вопрос изучения – и раньше, и теперь – русского языка в грузинских школах (как, впрочем, и грузинского языка в русских школах) и вопрос качества учебников русского языка и литературы – и старых, и написанных за последние годы – это тема не просто отдельной статьи, но масштабного исследования. Образы многострадальных Герасима и Муму, Илюшеньки Обломова и Тараса Бульбы с его не всегда понятными даже носителю русского языка украинизмами вот уже десятки лет являются печальным символом уроков русского языка в грузинской школе. И, например, восьмиклассникам, из которых не все понимают разницу в слове девочки в предложениях У девочки две косы и Девочки играют во дворе, приходится зазубривать наизусть текст Тургенева, Гончарова и Гоголя. И просто диву даёшься, что после всех этих мук зубрёжки в детских душах не укореняется стойкое отвращение к великим писателям в частности и к действительно «великому и могучему» языку в целом, а остаётся желание всё-таки выучить русский язык. И тогда прибегают к помощи частных педагогов, сообщество которых достаточно велико.

Тех, кто помладше, приводят родители, которые говорят по-русски сами, говорили их дедушки и бабушки. В таких семьях обычно большие, хорошо подобранные библиотеки, состоящие, в основном, из книг на русском языке. Здесь книги не только и не столько русских авторов; в этих домашних библиотеках в большей или меньшей степени представлены все отрасли знания. И чтобы даже не прочитать, а суметь при надобности обратиться к этой литературе, нужно знать русский язык хотя бы в пределах «читаю и перевожу со словарём» – одного из вариантов ответа на вопрос в анкете о знании иностранных языков.

Старшеклассники и студенты приходят сами. Они уже столкнулись с ситуациями, когда удобнее и комфортнее уметь говорить по-русски, уже думают о будущей работе, на которой шеф, например, будет говорить с сотрудниками не только на английском, но и на русском или только на русском языке. Студентам к тому же нередко приходится заниматься по учебникам, написанным по-русски, обычно это переводы зарубежных авторов.

А иногда некоторые из моих учеников (причём разного возраста) на вопрос, почему они решили учить русский, отвечают: «Я люблю русский язык», вот так, прямо, рубят с плеча, даже не заменяют люблю на более нейтральное нравится (как сказали бы взрослые), люблю, и всё тут. Эти слова не просто берут, а хватают за душу и ещё раз заставляют удивиться тому, что все ухищрения и все уловки по обе стороны Кавказского хребта не дали ничего взамен любви. Это строки из стихов Булата Окуджава – поэта, выросшего из двух культур:

Все ухищрения
и все уловки
не дали ничего взамен любви...
Сто раз я нажимал курок винтовки,
а вылетали
только
соловьи
.

Прочитала я эти стихи когда-то в «Литературной Грузии», ежемесячном литературно-художественном и общественно-политическом журнале, который являлся органом Союза писателей Грузии и в котором печатались Белла Ахмадулина, Чабуа Амиреджиби, Сергей Юрский, а на обложке журнала представлялись изображения работ известных мастеров, например художника Зураба Нижарадзе и скульптора Элгуджи Амашукели (1984, № 5 и 1983, № 8).

Журнал «Литературная Грузия» – яркий пример двуязычного прошлого, которое, возможно, когда-нибудь будет востребовано будущим. Потому что детские признания в любви к русскому языку вселяют крохотную надежду на то, что однажды люди, живущие с юга и с севера от Большого Кавказа, вдруг зададутся вопросом: а кто это живёт так близко от меня? И начнётся новое узнавание друг друга, свободное, трезвое и основанное на равных началах.

Итак, есть ученики, есть педагог, есть задача – выучить русский язык. Как её решить? Попытаюсь ответить. Во-первых, труд, затрачиваемый учащимися на освоение русского языка (как и плата за уроки), меньше, чем при изучении любого другого языка. Этому есть объяснение. Русский всё ещё вроде на слуху, ещё не совсем иностранный, немножко «свой», «родной» язык, так что и «убиваться» особенно не стоит. И, безусловно, нельзя не признать, что и обучать языку легче, если ты являешься его носителем. Но, с другой стороны, педагоги русского языка могут только мечтать о качественном и количественном богатстве и разнообразии учебников, пособий, разговорников, сборников упражнений, словарей, которые имеются в распоряжении у обучающих другим языкам, например английскому или немецкому. Приходится собирать по крупицам учебники (или их уцелевшие части) всех времён и эпох, в них нет слов компьютер или Интернет, зато много таких как: веялка, сеялка, борона, озимые, кузнец, истопник, медник, фуфайка, тулуп, колхоз, телеграф и т. д. (Сб. упр. по орфографии, 5-й и 6-й классы. М., Учпедгиз, 1953; Учебник русского языка, 2-й класс. М., Учпедгиз, 1962). Эти слова, конечно, тоже нужно знать, но, наверное, они должны войти в лексику из литературы (что раньше называлось внеклассным чтением), с которой учащийся сможет работать самостоятельно на определённом этапе обучения.

А вот ещё пример, немного из другой оперы:

Иоганн Гёте
Выдающийся немецкий поэт. Жил на рубеже XVIII – XIX веков. Автор всем известного «Фауста».
Ночная песня странника
Горные вершины
Спят во тьме ночной;
Тихие долины
Полны свежей мглой...

Перевод М. Лермонтова

(Как хорошо уметь читать. Книга для чтения в элементарной грузинской школе. Тбилиси, 1998, с. 132).

Такой вот перл.

Будет несправедливо, однако, не сказать, что всеми собранными за годы и имеющимися в нашем распоряжении учебниками, в том числе и последней книгой, мы, мои ученики и я, пользуемся с благодарностью к их авторам.

То, чего нет в учебниках, приходится восполнять самой, а это примерно 50 % учебного материала. Таким образом, к полутора- или двухчасовым урокам нужно добавить время, затрачиваемое на написание текстов для развития навыков устной речи и формирования лексического запаса, на составление упражнений, а также предложений и связных текстов на грузинском языке для перевода их на русский.

Во-вторых, согласно некоторым исследованиям, «чтобы овладеть новым языком в совершенстве, нужно около 5000 часов» (Норманн Д. Память и научение. Пер. с англ. М.: Мир, 1985, с. 140). Получается, что примерно в течение трёх лет надо заниматься языком по пять часов в день. Конечно, о подобных требованиях к учащимся, особенно школьникам, речи нет. Но ведь, за редким исключением, на домашнюю работу не тратится и пяти часов в неделю. Надо отметить и то, что часть из обучающихся, начав заниматься, могут перестать брать уроки уже через несколько месяцев, а через полгода–год прийти снова. Заранее обговаривать какие-либо сроки, в случае с русским языком, совершенно бесполезно.

И всё-таки определённых результатов мы достигаем. Можно выделить две группы. Первую составляют единицы, это, к сожалению, исключение из правил. Это те, в чьей жизни русский язык укореняется, они говорят и пишут по-русски, читают на русском специальную, художественную и периодическую литературу, думаю, в большей даже мере, чем на грузинском.

Вторая группа – подавляющее большинство. Они разбираются в структуре языка, в достаточной степени владеют грамматическим материалом, понимают разговорную речь, отвечают на вопросы, хорошо читают, переводят с русского на грузинский, с огрехами перескажут несложный текст и кое-как способны объясниться. Образно говоря, мы застреваем на подступах к овладению живым беглым русским языком.

Подытоживая, можно сказать, что у большинства учащихся качественного рывка от пассивного знания языка к активному не происходит, да и где ему произойти, ведь отсутствует языковая среда. Сейчас, к сожалению, очень трудно представить, чтобы кто-то из Грузии поехал в один из российских городов совершенствовать свой русский язык. Значит, такую среду надо создавать здесь, и ею может стать, разумеется, в некотором приближении, грузинская школа с углублённым изучением русского языка (давно уже есть немецкая, французская, американская, турецкая школы). Это должна быть именно грузинская школа, выпускник которой будет отвечать всем требованиям Единого национального экзамена. Уроки русского языка в такой школе должны проводиться каждый день и составлять разумную и достаточную часть учебного времени. А вот время между уроками и после даст широкое поле для развития навыков устной речи.

Для создания в тбилисской грузинской школе русской языковой среды имеется уникальная возможность – это русскоговорящие жители Тбилиси в целом и в частности оставшиеся не у дел педагоги бывших русских школ, из представителей которых может быть набран средний (непедагогический) персонал работников школы и учителей неосновных предметов, например физкультуры, рисования, пения и тому подобных. Под средним персоналом я имею в виду, во-первых, воспитателей в младших классах, которые будут опекать своих подопечных во внеурочное время и помогать с домашним заданием, если школа будет с продлённым днём (что, безусловно, предпочтительнее).

Во-вторых, это работники охраны, столовой, библиотеки, технички, с которыми учащимся, конечно же, придётся вступать в короткие диалоги. Например: «Ты зачем туда забрался? Я тут прятаюсь». И если даже отвечать на первых порах будут по-грузински или молчать в ответ, то слышать, во всяком случае, будут живую русскую речь. За таким общением, как и общением в стенах школы вообще, разумеется, должна стоять продуманная система мер, направленная на достижение главной цели – развитие устной речи.

Ни для кого не секрет, что учителя и государственных и частных школ, занимаются частным преподаванием, причём нередко учат они одних и тех же детей, с утра – в классе, во второй половине дня – дома. И ничего плохого в этом, собственно говоря, нет, одно дело, когда у тебя 45 минут и, скажем, 20 человек в классе, и совсем другое, когда один-два ученика и час-полтора на урок. Можно, однако, придать таким урокам официальный (или полуофициальный) характер, занимаясь дополнительно с теми, кому это необходимо, прямо в школе в период продлённого дня и экономя тем самым время учащегося и своё.

Ещё одно, что можно было бы создать при новой школе, это подготовительный класс для дошкольников и курсы для студентов и работающей молодёжи, включающие и индивидуальные занятия. Подготовительный класс дал бы возможность родителям малышей лучше познакомиться со школой и через год сделать выбор.

Новым направлением могли бы стать уроки по развитию навыков грузинской и русской письменной речи и навыков работы со справочным материалом. Пишу об этом, имея за плечами 20-летний стаж работы переводчика и зная, как порой чудовищно плохо пишут на родном языке.

Небольшая русско-грузинская группа сотрудников должна работать в такой школе над составлением и созданием разного рода учебных пособий: сборников упражнений, текстов для устного и письменного перевода на русский язык, текстов для чтения, пересказа и заучивания наизусть, тематических словариков и прочего; частью их деятельности стала бы и адаптация художественных произведений. Успешная работа в этой сфере будет одной из предпосылок успеха школы в целом.

Если обобщить всё вышесказанное, то подобную школу можно было бы определить как грузинскую школу с языковым уклоном и углублённым изучением русского языка.

И последнее, о том, что касается школьной жизни; чрезвычайно полезным для развития разговорной речи было бы привлечение опыта советской школы, когда старшие опекали младших, успевающие ученики – успевающих хуже, когда в каникулярное время жизнь в школе не прекращалась или продолжалась в другом месте, например, зимнем или летнем лагере.

Одно дело – писать о школе, другое – её построить, и конечно, если бы идеи вдруг стали претворяться в жизнь, не всё было бы так гладко, как на бумаге, и «терниев» хватило бы. И сиюминутного успеха не было бы тоже. Но через несколько лет существования, при честном подходе к делу, такая школа в Тбилиси, думаю, смогла бы заявить о себе. И это, может быть, стало бы шагом на пути сохранения и развития единого культурного пространства.

21 июля 2007 года

Об авторе: Людмила Туманова – редактор, переводчик, преподаватель. Родилась в 1953 году в Горьковской области. Работала в Центре научно-технического перевода – сначала научным редактором, затем старшим научным редактором, редактором I категории; переводила с грузинского на русский научную литературу по истории, этнографии, философии, социологии, психологии, а также редактировала переводы. Преподавала русский язык и литературу в 6 – 11 классах в частной гимназии «Айети». Живет в Тбилиси.

Обсудить статью на форуме

Текущий рейтинг: