Проверка слова:  

 

Журнал «Грамоты.ру»

 

Хорошая речь и среднелитературная речевая культура.
Часть 1

29.10.2001

А. В. Осина

Хорошую речь во всех функциональных стилях, безусловно, могут продуцировать носители элитарной речевой культуры, поскольку они обладают истинным мастерством владения языком, всем его богатством при соблюдении всех правил и ограничений. К сожалению, чаще мы наблюдаем речь не носителей элитарной речевой культуры, а речь носителей среднелитературной речевой культуры, к которой принадлежит большинство лиц с высшим (даже специальным филологическим) образованием.

Среднелитературная речевая культура, напомним, отличается от элитарной и других более низких типов речевой культуры следующими признаками, которые образуют определенную систему:

1. Носители среднелитературной речевой культуры не владеют всей системой функциональных стилей русского литературного языка, а лишь двумя (реже тремя) функциональными стилями, один из которых связан со сферой обиходно-бытового общения (разговорная речь), а другой (или два других) со сферой профессиональной деятельности.

2. Недостаточный уровень языковой и речевой компетенции, самоконтроля, а также отсутствие привычки всегда сомневаться и проверять свои знания (как в области языка, так и в других областях человеческой деятельности) приводят к систематическим нарушениям в речи носителей среднелитературной речевой культуры ортологических норм и к фактическим ошибкам.

3. Прецедентными текстами для носителей среднелитературной речевой культуры являются в первую очередь тексты средств массовой информации и так называемая «второсортная литература».

4. Недостаточный уровень общей культуры, часто переоцениваемый уровень языковой подготовки, характер прецедентных текстов часто приводят носителей среднелитературной речевой культуры к неуместному употреблению в речи, с одной стороны, терминов и иноязычных слов, с другой  — сниженной и даже бранной лексики.

5. Более важным признаком рассматриваемой речевой культуры является не только, даже не столько характерность для нее нарушений разнообразных норм и ограничений языка, но и нарушение и несоблюдение элементарных этических норм речи: нарушение этикетных правил, категоричность в высказываемых оценках, неправильный выбор тональности общения, проявление неуважения к собеседнику, неразличение ты- и вы- общения и т. д.

Несмотря на существующие значительные различия в речи носителей элитарного и среднелитературного типов речевых культур, в области разговорной речи эти различия проявляются меньше всего. Это обусловлено спецификой сферы употребления данной функциональной разновидности литературного языка. Хорошей разговорной речью можно считать любую основанную на ситуации общения и общности апперпционной базы речь в сфере неофициального общения, если только в ней нет грубых нарушений ортологических норм. Нарушения ортологических норм могут быть (но не грубые) и в речи носителей элитарной речевой культуры, поскольку здесь действует доминанта разговорной речи – минимум заботы о форме выражения (важно что сказать, а не как). Следует отметить, что, рассматривая только разговорную речь, чаще всего нельзя определить, носителем какого типа речевой культуры является тот или иной человек.

Очевидно, что прежде всего среднелитературная речевая культура и другие неэлитарные типы речевых культур проявляют свои отличительные черты там, где требуется владение разными функциональными стилями. Носитель литературно-разговорной речевой культуры не может дать хорошей речи в официальной обстановке, в любой ситуации официального общения, поскольку официальная обстановка требует выхода за пределы разговорной речи. Но носитель среднелитературной речевой культуры может дать если не образцы, то примеры хорошей речи и при использовании той функциональной разновидности, с которой связала его профессиональная деятельность. Так, чиновник, канцелярский работник владеет деловым стилем, вузовский преподаватель – научным стилем, журналист – публицистическим и т. д.

Покажем это на примере газетных текстов. Нами были просмотрены такие газеты, как «Известия», «Московский комсомолец», «Независимая газета», «Труд», «Московский комсомолец в Саратове», «Саратов», «Саратов СП», «Саратовская панорама», «Репортер», «Саратовские губернские ведомости». Данные газеты нами были выбраны на основании их популярности, неспециализированности, т. е. рассчитанности на широкий круг читателей.

В этих газетах есть умелое пользование разными жанровыми нормами:  есть хорошая речь журналистов (т. е. профессионалов), именно хорошая, хотя и не образцовая, эталонная, так как она все же явно продуцирована носителями среднелитературной речевой культуры.

Так, в относительно хорошем тексте могут быть встречены орфографические ошибки, которых нельзя найти в речи носителей элитарной речевой культуры. Например, в информационной статье «Ну здравствуй, это...» («Саратов СП», 29.11.00 г.) допущена грубая орфографическая ошибка: ...Но окончательно цена будет зависеть от того, насколько далеко будет находится вызываемый абонент...

Орфографические и грамматические ошибки, часто грубые, можно встретить не только в газетах местных органов печати, но и в центральных изданиях. Например, в газете «Известия»: За пять дней, которые я провел у них, обстановка была далеко неспокойной (А. Белянчев «Дерево войны» Изв., 21.10.2000 г.), параллельно готовится закон, который предаст некоторую юридическую силу результатам выборов (А. Садчиков «Сокращение до разумных пределов», Изв., 10.10.2000 г.). Тайна переписки уголовна наказуема (название статьи Т. Бовта Изв., 19.10.2000 г.). Или пример из «Российской газеты»: Чтобы они не говорили, законы у нас стали мягче (В. Куликов «есть подвиг разведчика. Есть подлость предателя», РГ, 26.10.2000 г.), ...оказание правительственной поддержки тем российским компаниям, которые продвигают в зарубеж российские экономические интересы... (В. Кузнечевский «Наш капитал скупает Америку», РГ, 10.10.2000г.).

К сожалению, орфографические ошибки могут встречаться и в написании лозунгов и транспарантов, которыми часто украшают улицы наших городов в преддверии каких-либо праздников. Например, накануне празднования дня независимости Республики Саха был вывешен транспарант, содержащий грубую орфографическую ошибку Сувиринетету республики 10 лет!

Следует отметить, что факт появления подобного транспаранта свидетельствует не только о речевой культуре людей, занимающихся оформлением города, ярко и крупно выполненное неправильное написание слова способствует такому его запоминанию и впоследствии воспроизведению неправильного орфографического облика слова.

Недостаточная языковая компетенция часто приводит и к появлению стилистических недочетов и даже ошибок. Например, в статье А. Смирнова «Людские слезы – не водица» (РГ, 17.11.2000 г.) употребляются разнородные по стилистической окраске слова в одном предложении: И коли положение элиты столь бесправно. Воспринимаемый в современном русском языке союз коли как уже просторечный не совсем удачно сочетается с книжным словом элита. Еще один пример из этой же газеты: Аккурат накануне первого снега (А. Шарапова «Лимиты и кодексы»). Неуместное употребление ярко выраженного просторечного наречия аккурат широко распространено в газетной речи. Эта статья лишь один пример этого распространившегося стилистического недочета.

Стремление быть нестандартным, проявить свои знания нередко приводит носителей среднелитературной речевой культуры к излишней вычурности, которая проявляется, например, в использовании слова в устаревшем значении. Такое мы встречаем в статье Л. Шепко «Ждет ли Украина своего Путина» (РГ, 17.11.2000 г.): Новейшая история постсоветского пространства.

Автор данной статьи использовал в устаревшем значении слово пространство – «промежуток (времени)» [MAC 1987, Т.З: 518]. Можно предположить, что большинству читателей данное значение слова пространство неизвестно и для них было бы, возможно, привычней и понятней, если бы автор построил фразу примерно так: Новейшая история постсоветского времени. Тем более, что в современной речи это сочетание приобретает черты устойчивого выражения. Кроме того, использование устаревшего значения приводит к неодинаковой трактовке фразы: то ли автор имел в виду промежуток времени, начиная с 1985 г., то ли территорию бывшего СССР. Но слово пространство в значении «территория» не может быть советским или постсоветским.

Этим же стремлением к оригинальности можно объяснить и единичные неуместные употребления иностранных слов, не получивших широкого распространения и имеющих полноценные русские эквиваленты. Например, в заголовке статьи Е. Чубарова На Арбате убит скинхед (Изв., 31.10.2000 г.). Или, в статье Н. Козловой и С. Птичкина (РГ, 17.11.2000 г.) Телевизионный паноптикум нынешних борцов с преступностью.

Еще один пример неудачного использования иностранного встретился в этой же газете в статье С. Плеханова «Монархия вне конкуренции»: Трафик наркотиков, незаконная эмиграция, контрабанда стали постоянными темами местной печати.

За исключением этих случаев неуместного употребления иностранных слов речь в данных газетных текстах можно считать хорошей, соответствующей жанровым и ортологическим нормам.

Неуместное употребление малопонятных слов (терминов, иностранных слов, профессионализмов, профессионального жаргона) является яркой чертой среднелитературной речевой культуры. Однако отсутствие целесообразности в использовании малопонятных слов не всегда носит единичный характер. Часто экономические, политические и другие термины, употребленные вне специальной речи, используются адресантом несколько раз без соответствующих пояснений. Безусловно, употребление иностранных слов, в том числе и терминов, естественно и даже обязательно в специальной среде, но оказывается непонятным широкому кругу читателей, на которых рассчитана газета. Случаи неуместного употребления терминов встретились и в рассматриваемых нами газетах. Так, в статье «Обложили со всех сторон» ее автор А. Синицкий употребил экономические термины демпинг и антидемпинг семь раз и ни разу, хотя бы косвенно, не пояснил их значения. В  этой же газете в статье этого же автора «Готовность к взлету» активно употребляется экономический термин лизинг//авиализинг, который также ни разу не получил определения. Данные факты характеризуют автора этих статей как носителя среднелитературной речевой культуры, которой свойственно через неуместное употребление малопонятных слов проявлять неуважение к своему адресату.

Можно считать допустимым использование малопонятных слов в статьях на определенную тему, рассчитанных на определенный круг читателей. Но иногда речь журналиста настолько полна слов, связанных с определенной профессиональной или социальной группой, что она становится непонятной тем, кто не входит в эту группу.

Так, в статье А. Латкина «Интернет не вынесет двоих» о мировых гигантах Интернета (Изв., 31.10.2000 г.) использованы следующие малопонятные слова, имеющие заимствованное происхождение и являющиеся терминами: интернет-провайдер, второй сайт, интегрированный плеер, видео- и аудиофайлы, сайт. Эти слова совершенно непонятны людям, не соприкасающимся с компьютером и не интересующимся новыми технологиями связи; и вполне понятны, хотя бы из контекста, только тем, кто имеет опыт работы с компьютером и с системой Интернет.

Современные газеты рассчитаны скорее не на массового, а на разного читателя. Этим можно объяснить и наличие разных рубрик (полос), связанных с теми или иными интересами читателей: Экономика, Культура, Спорт, Политика и т. д. Статьи в определенной рубрике связаны с таким кругом читателей, который не только интересуется теми или иными вопросами, но еще и осведомлен в этой области человеческих знаний. Но перенасыщение статьи терминами может вызвать коммуникативную неудачу в общении даже с интересующимися и осведомленными читателями. Такое перенасыщение встретилось в блоке статей А. Мунипова «Случай на танцплощадке» (Изв., 31.10.2000 г.), в котором, иногда несколько раз, употребляются такие слова: биг-бэнд, фиоритура, свинг, хитрованский коктейль, перченые дикси-мелодии, неосвинг, этно-поп-команды, ремикс, ремиксер, перкуссия, бонги, ситары, сингл, ковер-версия, саундтрэк. Безусловно, не все слова, из указанных нами, имеют русские эквиваленты и не всегда поддаются полнозначному переводу на русский язык. Но учитывая то, что данные слова употреблены в газетном тексте, рассчитанном пусть и не на массовый, но на широкий круг читателей, все же какие-то пояснения или комментарии автору вышеназванного блока статей нужно было дать.

Чрезмерное увлечение иностранными словами не совсем позволяет нам отнести эти статьи к хорошей речи даже носителей среднелитературной речевой культуры. Опасность подобного рода увлечения состоит еще и в том, что для носителей среднелитературной речевой культуры прецедентными текстами являются именно тексты масс-медиа. Неумелое использование малопонятных слов в речи журналистов воспринимается носителями среднелитературной речевой культуры как хорошее, уместное, правильное. Затем они переносят в свою речь воспринятое как правильное употребление малопонятных слов без учета ситуации общения. Особенно разрушительно действует нецелесообразное использование в речи терминов, иностранных слов, профессионализмов на речь молодых людей, чья речевая культура только формируется.

Приведенные выше примеры газетной речи носителей среднелитературной речевой культуры нельзя назвать хорошей не только из-за нарушения ими уместности и чистоты речи, но и потому, что здесь нарушаются жанровые и этические нормы. Если авторы этих статей ставили своей коммуникативной целью проинформировать читателей о тех событиях, которые произошли в сфере музыки и электронной коммуникации, то в достижении этой цели можно усомниться. Скорее большая часть читателей либо не поймет написанного, либо вообще проигнорирует эти статьи, именно из-за чрезмерного неуместного использования иностранных слов. Неумение прогнозировать коммуникативный эффект от своей речи также является признаком среднелитературной речевой культуры.

Следует отметить, что толкование малопонятных слов носителями среднелитературной речевой культуры может быть все же дано, но часто опосредованно. Трудно утверждать, что подобное толкование является особым риторическим приемом, но все же малопонятное слово, хотя бы косвенно, перестает быть таковым. Например, ...кто активно внедряет информационные технологии в свою работу, не будучи при этом профессионалом в области собственно IT. Безусловно, было бы лучше, если бы автор статьи «Искусство объединения» А. Данилов (Изв., 31.10.2000 г.) использовал для аббревиатуры русские буквы, но благодаря контексту связь между аббревиатурой и расшифровкой можно осознать.

Толкование термина может быть дано и через сопоставление его со знакомым для большинства людей термином, имеющим противоположное значение. Такое объяснение встретилось в статье С. Червонной и В. Васильева «Выбор после выбора» (Незав. газ., 9.11.2000 г.): И, как венец всего, – объявленный в самом конце выборов невиданный профицит федерального бюджета 2000 г. в 237 млрд. долл., представляющий собой почти зеркально обратную величину по отношению к бюджетному дефициту в 290, 4 млрд. долл., который администрация Клинтона-Гора в 1993 финансовом году унаследовала от республиканской администрации Джорджа Буша-старшего.

Однако нельзя сказать, что использование малопонятных слов без соответствующих комментариев всегда характерно для речи носителей среднелитературной речевой культуры. Носители среднелитературной речевой культуры, способные продуцировать хорошую речь, могут и удачно использовать термины, новые слова, согласуя это использование с целями и задачами своей речи. Такие примеры удачного, уместного использования рассматриваемой нами группы слов встречаются и в газетной речи. Так, Е. Короп – автор статьи «Естественный отбор» (Изв., 31.10.2000 г.) дает опосредованное пояснение, казалось бы, знакомому слову национализация, но акцентируя внимание читателей на противопоставлении слов национализация и экспроприация. Идея узаконить отчуждение собственности от государства (в этом суть национализации – как платной, предусматривающей компенсацию, так и бесплатной, то есть экспроприации)...»

Такое толкование в целом понятного слова национализация отвечает замыслу автора статьи: рассказать, в чем суть современного проекта закона о национализации в отличие от предыдущих.

Удачным можно считать и использование слова олигарх в статье Ю. Васильева «Березовский меняет профессию», посвященной объявлению Березовским самого себя «политэмигрантом» (РГ, 17.11.2000 г.): Березовский сам изобрел в 1996 г. термин «олигарх», который со временем стал в российском общественном сознании обозначать, скажем так, не очень разборчивого в средствах обогащения человека... Именно «олигархи», а не вечно вчерашние зюгановцы, коими одно время пугал Березовский, задавили в стране здоровую конкуренцию, а именно из-за их бандитских махинаций слова «бизнесмен» и «предприниматель» приобрели в общественном восприятии негативный оттенок.

Следует выделить, что автор статьи везде берет слово олигарх в кавычки, тем самым подчеркивается и субъективная оценка деятельности Березовского и авторское отчуждение, неприятие этого слова.

К сожалению, случаи удачного, творческого подхода к использованию разнообразных лексических средств в достижении коммуникативного успеха в речи носителей среднелитературной речевой культуры единичны. Гораздо чаще встречается нецелесообразное использование лексики, имеющей какое-либо ограничение. В рассмотренных выше статьях наряду с удачным использованием слов указанной группы есть и неуместное употребление заимствованных слов, аллюзий, терминов и т. д. Например, в статье Ю. Васильева «Березовский меняет профессию» встретилось неуместное использование слова демарш: ...каждое следовавшее за первым его демаршем выступление отбрасывало «олигарха» во все более густую тень...

И в этой же статье наряду с книжными словами присутствуют разговорные слова с ярко выраженной негативной эмоциональной окраской: ...на днях сумасшедший недоучка из Махачкалы тоже всему миру вещал об угрозе...

Недостаток общей культуры, свойственный для носителей среднелитературной речевой культуры, иногда приводит не только к неточным, но даже и к ошибочным толкованиям малопонятных слов. Например, в одном из номеров «Российской газеты» нам встретилось следующее, явно ошибочное толкование, нарушающее фактическую точность речи: ...гипоксия, то бишь недостаток движения...

Впервые опубликовано в книге «Хорошая речь» О. Б. Сиротининой, Н. И. Кузнецовой, Е. В. Дзякович и др. (Саратов, 2001).
Продолжение следует...

Текущий рейтинг: